Приметы любви - Эмилия Остен

— Я хотел бы, пока снова ненадолго установилась ясная и более-менее теплая погода, пригласить вас с сестрой на небольшую загородную прогулку. Надо пользоваться такими прекрасными деньками, — улыбнулся он, видя, что девушка не спешит отказываться.

Лиззи наморщила лоб. Что сказать теткам Эндрюс, положим, они с Пэт придумают. И сестра точно не будет против…

Кристально честная для своих неполных семнадцати лет, Лиззи сама не заметила, как, скрывая от опекунш свои свидания, превратилась в беззастенчивую лгунью.

— Хорошо, — наконец произнесла она в ответ на умоляющий взгляд Эдвина.. — Я поговорю с сестрой, и если нам удастся ускользнуть…

— …то я буду ждать вас здесь завтра же с десяти утра в коляске, чтобы прокатиться по побережью и отвезти вас на ланч в уютный охотничий домик в десяти милях от мыса. Вы увидите, мисс Беккет, — воодушевился Эдвин, — там очень красиво! Вы не пожалеете, обещаю.

— Только к обеду мы уже должны быть дома, иначе нас потеряют, — уточнила она на всякий случай и покрепче ухватилась за рукав пальто молодого человека. — А теперь пойдемте, не надо останавливаться, на нас смотрят.

* * *

Если бы даже Роберт Вуд пришел в театр Ее Высочества не с самой очаровательной девушкой Британии, а просто так, от нечего делать, он и то бы не пожалел. Роскошь обстановки, бархат, хрусталь и позолота, наряженные зрители, негромкая речь и неторопливые прогулки по прохладному фойе. Роберт сидел в партере на фигурном стуле с точеными ножками, и ему хотелось закрыть глаза и представить себя на пыльных индийских улочках, среди разномастной толпы, в постоянном ожидании подвоха, кражи или нападения… Чтобы снова очутиться здесь и попытаться понять, где же на самом деле его дом и место.

Проведя детские и подростковые годы в Индии, Роберт думал, что судьба закинула его в эту дыру навечно и иное бытие — недосягаемо. Бессрочно тратя драгоценные годы лондонской жизни, он считал, что такое благо предоставлено ему навсегда и по праву, а далекое детство осталось недоразумением. Попав в Индию вновь, Вуд ощутил свою причастность к наполненному неги годами существованию, и ленивый, нежащийся в удовольствиях Лондон улетел вместе с прочими мечтами, а Роберт вернулся туда, где и должен был находиться изначально.

И что же теперь? Вот он — самый роскошный театр с самой дорогой постановкой. Гигантская наклонная сцена с глубокими карманами, планшет с люками для провалов и поворотным кругом, механизмы смены декораций, фантастический занавес — сказка или реальность? Придется ли оставить все это вновь?

Или теперь уже удалось вернуться к неизменной жизни навсегда?

Удовольствия, развлечения, красивая спутница, которую хочется сжать обеими руками в объятиях и держать…

— Не отдам больше, — буркнул Роберт, уткнувшись в программку.

— Что-что, простите? — Кэрри чуть придвинулась к нему, почти касаясь плечом, и Роберт затаил дыхание.

— Я ведь застал постановку «Ричарда II», о которой вы говорили с тетей, — сказал он. — Мне нравится эта пьеса в любом театре, потому что независимо от соблюдения исторической достоверности в ней всегда остается центральная идея: страдания усиливаются падением с большой высоты.

— Я знала, — шепнула Кэрри, так как помощники осветителей уже начали задергивать перед рампой специальные занавеси из тафты, возвещая тем самым о начале спектакля, — что вам и интересен театр… И что наши любимые пьесы могут совпадать…

— И вы тоже жалеете Ричарда? — спросил Роберт, почти касаясь губами ее волос и вдыхая слабый запах жасмина.

— Нет, он сам виноват, что вступил в навязанную ему борьбу, — совсем неслышно прошептала девушка, уносясь взглядом на сцену, а душой куда-то в свой внутренний мир.

Роберт последовал ее примеру, отложив разгадку на потом, когда вновь придет время разбираться со сложным характером Кэролайн Джайлз.

В антракте Вуд предложил Кэрри прогуляться по фойе, и она охотно согласилась.

Обмениваясь с ней впечатлениями о постановке, Роберт с удивлением отметил, что они обращают внимание на одни и те же детали, а актерские находки, поразившие его самого, вызвали у Кэролайн бурю восторга.

— Надо же, оказывается, у меня никогда не было собеседника, полностью совпадающего со мной во взглядах, — произнес он, останавливаясь перед портретом Эдмуна Кина, отца нынешнего руководителя театра. — Моя мама любила его игру и перед смертью вспоминала, как ходила на его постановки в Друри-Лейн.

— Моя тоже, — улыбнулась Кэролайн.

Удерживаясь от соблазна бесконечно разглядывать вырез ее темно-синего бархатного платья, Роберт попытался немного оправдаться за то, что сам не догадался пригласить Кэрри в театр.

— Понимаете, я немного одичал за последние годы и вообще забыл, чем занимаются светские люди. Сейчас я слушаю актеров и словно вскользь сон вспоминаю любимые реплики… Но раньше меня можно было считать завсегдатаем премьер. А вы? Наверное, не пропускаете ни одной новинки? А с кем обычно ходите, с… Гарри Эдвардсом?

Кэрри махнула рукой кому-то знакомому, Мелькнувшему за углом, и с удивлением переспросила:

— Я? Слежу за новинками? О нет, вот моя мама та и в самом деле знала о театре всё, я когда-то думала, что буду такой же, но не сложилось. Сначала меня считали слишком маленькой для серьезных пьес, которыми я зачитывалась дома, и о том, как это выглядит со сцены, узнавала от родителей и Артура, потом случилось одно горе, другое… Нет, в театр я хожу редко, только если тетю Жанет уговорит на добрую классику или я сама напомню Артуру о его братском долге заботиться обо мне и выберу что-то такое, что про пустить было бы очень грустно.

«Как удобно, — подумал Роберт, — она сама подсказывает, в ожидании каких подарков находится. Обязательно приглашу ее в театр еще через неделю. Отличный повод порадовать Кэрри и спокойно побыть с ней наедине».

— О, и вы здесь. Добрый вечер! — Кэролайн приветливо улыбнулась перегородившей им дорогу паре. — А я увидела вдалеке Агату, но поду мала, что она пришла с матерью.

— Добрый вечер. Агата и сказала нам, что заметила вас, — холодно проговорила Луиза Вуд, урожденная Грэммхерст, и это был первый раз и жизни Роберта Вуда, когда он не просто не хотел видеть и слышать брата с его женой, а мечтал вообще об их отсутствии в Лондоне.

Словно поток ледяной воды вылился юноше за шиворот при встрече с людьми, общество которых он вполне нормально перенес в тот же день за утренним кофе.

Брат сверлил его таким уничтожающим взглядом, что Роберт всерьез испугался настоящей бури.

— С вами все в порядке, мисс Джайлз? — спросил Джордж.

— Спасибо, я себя прекрасно чувствую, — отозвалась Кэролайн.

— Не хотите ли прогуляться со мной, милая Кэрри? — быстро произнесла Луиза, пытаясь от вести ее в сторонку.

И Роберт сам был бы готов отослать свою спутницу, лишь бы она не слышала всех тех слов, какие мог со свойственной ему неуклюжестью наговорить любезный братец, но Кэролайн и не подумала отпускать руку, за локоть которой держалась.