Корпорация Правосудие - Кеннет Робсон

Кеннет Робсон

Мститель №1.

 Корпорация "Правосудие".

ПРОЛОГ

В ревущем сердце горшка плавильной печи рождается сталь. В бушующем пламени личной трагедии люди иногда превращаются в нечто большее, чем просто люди.

Так произошло с Диком Бенсоном. Он был человеком. После ужасной утраты, нанесенной ему бесчеловечной преступной группировкой, он стал машиной мести, посвятившей себя истреблению всех других преступных группировок.

Он превратился в человека, которого мы знаем сейчас: фигуру из льда и стали, более безжалостную, чем и то, и другое; механизм из плети и пламени; символ уничтожения для мошенников и убийц; ужасную, почти безличную Силу, скрывающую холодный гений и сверхъестественную силу за лицом, белым и мертвым, как маска из могилы. Только его бледные глаза, как лед в полярном рассвете, намекают на смертоносность бича, который преступный мир беззаботно вызвал на себя, когда жадность преступников превратила отставного авантюриста Ричарда Генри Бенсона в... Мстителя.

Глава 1. ИСЧЕЗЛИ!

Под майским солнцем аэропорт Буффало выглядел спокойным, как пруд в штиль. Как и в пруду, в нем водились свои водяные жучки - самолеты, некоторые стояли, один выезжал на взлетную полосу, несколько выруливали на взлетную площадку.

Спокойствие и умиротворение в лучах позднего майского солнца. Оглядываясь назад, Ричард Бенсон не мог осознать, что в этом спокойствии и упорядоченности зародился тот фантастический ужас, который должен был изменить весь ход его жизни.

Такие вещи не могли вырасти из зародыша ужаса, поселившегося в этом мирном месте. Такого вообще не могло случиться! Только не с Бенсоном, которого все его друзья называли самым удачливым человеком из всех, кого они знали.

Но семя трагедии все же проросло на этом поле. И с ним случилось то, что случилось.

***

Десятиместный "Дуглас" был одним из двух самолетов, работавших на холостом ходу. Он сидел на взлетной полосе, принимая в свою пасть последний багаж пассажиров. Бенсон видел его из окна.

Бенсон разговаривал с агентом.

— Я должен немедленно лететь в Монреаль! Вы понимаете? Я должен!

Агент почтительно слушал. Бенсона всегда слушали с уважением. Его иссиня-черные волосы, обрамляющие худое квадратное лицо, бледно-серые глаза, пылающие жизненной силой и волей, его прямое, как хлыст, тело и быстрые, уверенные движения внушали уважение с первого взгляда.

Но все же агент покачал головой.

— На монреальский самолет, вылетающий сейчас, все места заняты. Разве вам не сказали в офисе в центре города?

Глаза Бенсона были как бледно-серый огонь.

— Мне сказали. Но должно же быть место для нас троих. Мать моей жены умирает в Монреале.

Он положил руку - такую длинную, с тонкими пальцами, состоящую словно из стальной проволоки и кожаного сухожилия, - на руку миссис Бенсон, которая немым призывом смотрела на него из мягких карих глаз.

Она была красива. Жена Бенсона. Высокая, красивая и стройная, с мягкими золотистыми волосами и темно-карими глазами. В своем твидовом дорожном костюме она была похожа на серую голубку с золотым гребнем. Лицо Бенсона смягчилось, когда он посмотрел на нее. Так было всегда. И жесткий огонь в его серых глазах всегда смягчался, когда они останавливались на маленькой изящной фигурке рядом с Алисией Бенсон - его маленькой дочери, такой же кареглазой и золотоволосой, как ее мать. Жена и девочка, которыми можно гордиться!

Агент качал головой, сочувственно глядя на всех троих.

— Этого просто нельзя сделать. Самолет в полночь...

— Не могу ждать так долго, — огрызнулся Бенсон. Его лицо представляло собой квадрат непреклонной цели. На нем было выражение, которое появлялось в его разнообразном и полном приключений прошлом, когда возникала какая-то неразрешимая для обычных людей проблема - и решалась им.

— Я закажу самолет. Мне все равно, какого размера...

— У нас на поле нет самолета, который можно было бы зафрахтовать, — сказал агент. — Боюсь, вы просто не сможете...

В этот момент Бенсон выглянул в окно офиса аэропорта и увидел, как "Дуглас" выруливает на взлетную полосу.

***

Не говоря ни слова агенту, он поспешил к двери, а Алисия и маленькая Алиса последовали за ним.

— Что ты собираешься делать, дорогой? — спросила Алисия Бенсон. Ее голос был так же прекрасен, как и вся она. В нем звучало недвусмысленное доверие к этому серому пламени мужчины.

— Я собираюсь немедленно доставить нас в Монреаль, если придется...

Стук двери прервал его фразу. Он поспешил к лайнеру.

В покое Бенсон вызывал уважение. В движении он вызывал нечто похожее на благоговение. Только раз в десятилетие можно увидеть человека, который двигался бы с такой легкостью, идеальной координацией и ритмом, присущими Ричарду Бенсону. При этом он не выглядел особенно крупным. В нем было не более пяти футов восьми дюймов, вес — около ста шестидесяти фунтов.

Они с Алисией и маленькой Алисой подошли к самолету. Двойная металлическая дверь была все еще открыта, трап стоял на месте. Стюард обошел самолет и встал перед ними.

— Вы те трое, которые занимают свободные места в этом самолете? — спросил он.

Он был высоким и костлявым, с суставчатыми руками и красной грубой кожей. Песочные брови, словно песчаные канаты, нависали над его морозно-голубыми глазами.

Бенсон уставился на него, бледные глаза полыхали триумфом.

— Значит, в самолете есть три места! Все говорили, что у нас нет шансов попасть на борт. Идеальный заговор, чтобы не дать нам подняться на борт! Но мы им покажем.

— Если у вас нет билетов... — начал служащий с тяжелым шотландским говором.

— Мы заплатим на другом конце. Исправьте это нарушение, как вам будет угодно. Идемте, милые.

Подъем по ступенькам и вход в самолет. Рев мотора, хлопок металлической двери, которую заперли на ключ, и затем движение. Бенсон огляделся. Он был обречен, хотя и не знал этого.

Кроме Бенсонов, в самолете находились шесть мужчин и женщина. Женщина была молодая, красивая, но с жесткой линией рта. Один из мужчин был крупным и дряблым, с излишками плоти; другой — крупным, но не дряблым, с копной черных волос на руках; третий — невысоким и крепким, жевавшим незажженную черную сигару. Остальные трое были просто средними, чтобы затеряться в толпе.

— Удобно, дорогая?

Бенсон откинулся на сиденье и положил руку на плечо жены. В каждом движении этих двоих читался идеальный союз.

— Мне хорошо, не волнуйся,