Невеста Волка - Зоя Берг

Вот всегда так. Либо расстояние в три комнаты, либо сразу в дыхание.

— Осторожнее, Марго, — рычит. — Когда начинаешь говорить мне правду, важно не перепутать ее с удовольствием меня задеть. От второго бывают очень неприятные последствия…

Глава 19

У меня внутри все вспыхивает. Не от страха. А отчего? Отчего по всему телу побежала горячая волна? Отчего сбилось дыхание? Отчего застучало сердце?

От злости! Вот отчего! Да! Потому что он, гад такой, прав. Я хотела его задеть. Слишком сложно искренне относиться к тому, кто тебя купил.

— Вот это и есть главная проблема, — я сужаю глаза, — Слушать и слышать, а не требовать поклонения. Не стоит в правде видеть нападение.

Его взгляд скользит по моему лицу. По губам. Снова в глаза.

— Ты дерзкая, — скалит зубы.

— Ты наблюдательный.

— И очень злая.

— Есть повод.

— На меня?

— На тебя тоже!

Он морщится.

— И отчего же ты злишься?

— Да от этого всего! — тыкаю пальцем в бумаги, потом в него. Грудь твердая как камень. Пальцу больно. От этого я взвиваюсь окончательно: — Ты давишь! Да! Вот… вот зачем ты мне про почки говорил⁈ А⁈

— Почки? — таращится. — Какие почки? Когда?

— Тогда, Влад! Тогда! Кости ломать, почки вырезать. Всей семье. Ты же не собирался этого делать!

— Откуда ты знаешь… — ухмыляется, — что не собирался?

Я открываю рот. Закрываю.

Я не знаю. Я предполагаю. А он не подтверждает и не опровергает — просто смотрит.

— Потому что… это… не про тебя… а про кредиторов?

Уголки губ чуть ползут вверх.

— Ты нарочно, — выдыхаю.

— Всегда, — говорит он.

Выпрямляется. Отходит.

И я опять бешусь. Ну куда он пошел⁈ Хотя… почему бешусь? Мне что нравится, когда он вот так разговаривает и вот так нависает? Вот же блин!

— Хорошо, — поворачивается ко мне. — Допустим, ты права.

Мысли тут же улетучиваются. Остается только одна.

«Что он сейчас сказал?».

— Повтори, — говорю. — А то мне показалось, в этом доме только что случилось чудо.

Поводи плечами.

— Не льсти себе. Чудо — это если бы ты замолчала сама.

— Это уже из области фантастики, — бурчу.

Он вздыхает. Возвращается в кресло.

— Но в одном ты ошибаешься, — притягивает к себе папку. — Я не создавал систему вранья и поклонения. Я создавал систему скорости. Смотри сюда.

Он открывает электронную выписку на ноуте. Я наклоняюсь, почти касаясь плечами.

От него пахнет кофе и холодным ночным воздухом.

От меня, наверное, усталостью и раздражением.

Чудесный коктейль.

— Видишь? — Влад показывает разветвленную сеть попечителей. — К каждому попадает ровно столько заявок, сколько он реально готов принять.

— Но кто-то из этих прекрасных людей решил немного отложить себе в карман.

Вспоминаю Алену у ворот. Кирилла. Его кашель. Его «теперь мы можем поехать домой?»

— Мрази, — выдыхаю.

— Да.

Просто, спокойно. И почему-то именно это «да» цепляет меня сильнее всего. Не снисходительное. Не холодное. Чистое. Ровное. Как будто он даже не спорит со словом, просто кладет его на место.

Я поднимаю глаза и встречаюсь с его взглядом, в котором… есть что-то, чего я пока не понимаю.

— Что? — спрашиваю я.

— Ничего.

— Неправда.

— Непривычно видеть, что тебя злит не только то, что касается лично тебя.

Я усмехаюсь.

— Поздравляю. Во мне обнаружена базовая человеческая функция.

— Это сарказм.

— Это защита, — фыркаю.

— Я заметил.

Я таращусь, а он переводит взгляд на экран компьютера.

— Знаешь, что еще меня занимает, — как будто сам себе. — Откуда он мог знать про все эти проволочки…

Я не спрашиваю «кто он».

— Ведь он точно это знал, — продолжает.

— Может кто-то слил?

— Возможно.

— Это не значит, что он в доле.

— Это не значит и обратного.

Я откидываюсь на спинку кресла. Вот, началось. Только что мы были почти союзниками. Почти. И вот уже Влад снова натягивает на сына привычную шкуру врага, а я почему-то злюсь.

Не потому что уверена в Антоне. Не уверена. Вообще нет. Но чувствую: здесь не все так просто.

— Ты всегда так удобно раскладываешь людей? — спрашиваю я. — Кто против тебя — тот автоматически подозреваемый?

Влад медленно поворачивает ко мне голову.

— А ты всегда так легко кидаешься защищать моего сына?

— Я не защищаю. Я думаю.

— Опасная привычка.

— Смешно. Особенно от человека, который только что доверил мне копаться в своем фонде.

Он кладет ладонь на стол.

— Марго. Если бы Антон нашел компромат, он бы не принес его мне, он бы подождал подходящего момента и ударил.

— Или начал шантажировать, — шепчу. — Ты же собирался отрезать его от содержания. Я видела в бумагах твои пометки.

Влад смотрит на меня.

Я думаю. Мысли бегут как табун от пожара.

— Ииииии… он знал, — тяну, соображая, — Что времени мало. Что ему нужно что-то сделать прямо сейчас.

— Вероятно.

— Ты это специально! Ты хотел… ты хотел, чтобы он зашевелился?

Молчит. Глаза не отводит. А в них появляется… боль?

— Я хотел посмотреть, что он сделает.

— Посмотрел? — цокаю. — А теперь дуешься, что он тыкает тебя в твои промахи?

— Мой сын не тычет. Он поджигает.

— А может, потому что ты не слышишь ничего, кроме взрыва? — я щурюсь. А потом добавляю: — Он твой сын.

— И что?

— Что? Ну например ты лишил его денег, ты только что при всех отдал дела фонда мне. Женщине, которую знаешь несколько дней. А он — твой сын, Влад.

Слова вылетают раньше, чем я успеваю подумать.

Он замирает. Я тоже.

«Ну все. Теперь точно доигралась».

— А ты бы хотела, — рычит, — Чтобы этот щенок имел возможно разрушить то, что я так долго строил?

— Почему ты так уверен в этом? Почему не даешь ему шанса?

Он откладывает ручку. Переводит взгляд на окно. И смотрит туда так, как смотрят на что-то, что давно решено и не требует пересмотра.

— Потому что так и будет, — спокойно, почти равнодушно. — Это сложно признать, но