Невеста Волка - Зоя Берг

— Я… вообще я смотрела сегодня бумаги фонда, — размышляю вслух. — Но только общую структуру. Не конкретные кейсы…

— Уже что-то, — замечает Мария Петровна.

И я вдруг очень отчетливо понимаю, что мне дают выбор. Очень условный, конечно. Такой, в котором один вариант сразу делает тебя трусливой дурой, а второй — добровольно втягивает в чужую систему с головой.

— Что нужно от меня? — решаюсь я.

Глаза Марии Петровны чуть расширяются. Не ожидала, да? Или наоборот…

— Пока ничего героического, — отвечает она. — Присутствовать. Слушать. Если речь пойдет о документах фонда, возможно, вы вспомните что-то из того, что успели просмотреть.

— А если она начнет орать?

— Тогда вы… надеюсь… сохраните спокойствие.

Игорь опускает взгляд, пряча реакцию. Замечательно. Даже молчаливая гора мышц, у которой, оказывается, в анамнезе марафоны и воспитание, уже в курсе, что я способна вспыхнуть как спичка.

— Ясно, — говорю я сухо.

Мы идем через холл к передней части дома. За окнами уже почти ночь — влажная, синяя, с редкими бликами фонарей на мокрой плитке двора.

На ходу Мария Петровна коротко бросает:

— Что именно вы смотрели по фонду?

— Общие расходы, попечителей, мероприятия, список консультантов…

Она кивает.

— Значит, будете слушать и не делать поспешных выводов.

— Это вы мне сейчас очень тонко напомнили, что мой рот иногда живет отдельно от головы? — не выдерживаю.

— Я бы не стала формулировать это столь безжалостно, — отвечает она.

То есть именно так. Почти улыбаюсь. Почти.

Мы выходим во двор и вместе с сыростью и запахом мокрой земли врывается женский голос — срывающийся, уставший, высокий от нервов.

— … мне плевать, кто вы! Мне обещали! Вы понимаете? Обещали!

Я сбегаю по ступеням. Мария Петровна и Игорь за мною. Быстро-быстро — к главным воротом. Там в свете прожекторов, стоит женщина.

Тонкая куртка, промокшие волосы. Лицо молодое, но осунувшееся, стареющее от постоянной тревоги и страха. Рядом мальчик лет восьми, худой, в шапочке и курточке. Он держится за ее руку и кашляет сухо, надсадно — так, что у меня внутри все сжимается.

И меня моментально прошивает злость. Не на нее. На весь этот дом с его коврами, фондами, картами с лимитом и разговорами о приемах. Царство-государство, блин. А тут ребенок замерзает!

Женщина замечает нас и сразу цепляется взглядом за Марию Петровну.

— Где Волков? — выпаливает она. — Мне не нужен охранник, мне не нужен секретарь, мне нужен Волков!

Мальчик снова кашляет.

Мария Петровна делает шаг вперед.

— Добрый вечер. Меня зовут Мария Петровна. Я управляю домом. Владислава Андреевича нет, но я уверена — мы во всем разберемся.

— Разберетесь⁇ — кричит женщина. — Да сколько можно разбираться? Я уже миллион справок отправила! Мне Ирина еще месяц назад обещала, что фонд оплатит операцию, потом все перенесли. У меня ребенок задыхается, а у вас телефоны молчат!

— Успокойтесь, пожалуйста, — Мария Петровна примирительно вскидывает руки.

— Не надо на меня махать руками! Я все документы отправила сто раз! — кричит женщина. — А эта Ирина теряет справки быстрее, чем я их получаю! А потом трубки не берет. Как так можно! Это же ребенок! Мой ребенок!!!

И вот тут что-то щелкает у меня в голове…

Глава 15

«Ирина».

Я листала сегодня список кураторов программ.

Там была Ирина. Ирина Ланская — координатор адресной медицинской помощи. И что-то меня смутило.

Я лихорадочно пытаюсь вспомнить…

Поймала! Слишком много согласований и странные задержки.

— Подождите, — выпаливаю я.

Все смотрят на меня. Женщина — с яростью и надеждой. Мария Петровна — с очень сдержанным предупреждением. Охрана просто таращится. Ну да странное зрелище — лосины, хвост, олимпийка. А утром было прозрачное платье…

Невеста мечты!

Я смаргиваю, прогоняя дурацкие мысли.

— Вас кто вел? — смотрю на женщину. — Ирина Ланская?

— Да! — Женщина делает шаг к воротам. — Да, Ирина Сергеевна! Сначала все было нормально, потом она сказала, что не хватает подписи попечителя, потом что нужно ждать новое финансирование, потом перестала отвечать. Я приехала в офис — мне сказали писать на почту. На почту! — у нее голос ломается. — Моему сыну не почта нужна!

Я смотрю на Марию Петровну. Она уже не кажется просто вежливо колкой. Сейчас она очень собрана. Очень тихая.

— Имя ребенка? — спрашивает она.

— Кирилл Громов.

— Клиника?

Женщина называет.

Мария Петровна кивает Игорю.

— Проверьте прямо сейчас.

Игорь отходит в сторону с телефоном.

Я же не могу оторвать взгляд от мальчика. Он стоит слишком прямо — так стоят дети, которые рано понимают, что взрослым и так тяжело, и лучше не мешать своей болью. Сердце сжимается. У детей не должно быть таких лиц.

Женщина вдруг смотрит на мою одежду, на дом за моей спиной, на то, как рядом со мной держится Мария Петровна.

— А вы вообще кто? — спрашивает резко.

Хороший вопрос. Очень своевременный. Кто я? Невеста? Будущая жена? Случайная девочка, которая пробегала тут мимо?

— Я… — начинаю и почти давлюсь этим «я».

Мария Петровна вмешивается.

— Маргарита Николаевна участвует в делах дома и фонда, — произносит она спокойно. — Поэтому сейчас она здесь.

Очень изящно. Ничего лишнего. Никаких объяснений, от которых мне самой стало бы тошно. Женщина смотрит на меня уже иначе. Не мягче. А как на еще одно лицо, от которого может зависеть, будет ее ребенку помощь или нет.

— Тогда помогите, — говорит она. Тихо. Уже без крика и истерики. И от этого еще хуже. — Если вы правда можете хоть что-то, помогите. Потому что я больше не знаю, к кому идти.

У меня внутри все сжимается в тугой комок. Я не знаю правил. Не знаю полномочий. Не знаю, сколько могу обещать и что здесь вообще делается по-человечески, а что только на бумаге для красивых отчетов. Но я точно знаю одно.

У ворот стоит реальная жизнь, которой очень-очень нужна помощь. Прямо сейчас!

Я поворачиваюсь к Игорю, который как раз заканчивает говорить по телефону.

— Кирилл Громов есть в базе, — подходит к нам. — Заявка активна. Статус… — он смотрит в экран, и на его лице появляется тень раздражения. — Статус «ожидает повторного внутреннего согласования». Последнее движение по делу — три недели назад.

— Кто поставил статус? —