Орхидея в мотоциклетном шлеме - Дмитрий Лекух

Худая, плоская, с близко посаженными пронзительно светлыми глазами и постоянно выкрашенными в самый неимоверный и неестественный цвет длинными ломкими волосами.

С татушкой чуть выше попы, которой она почему-то неимоверно гордится и которую всем постоянно демонстрирует.

И — с совершенно нереальными амбициями. Знаете, есть такие люди, которые по какой-то, только им ведомой, причине считают, что им весь мир должен. Неважно — за что, неважно — почему.

Просто — должен.

И все тут.

Знаете?

Вот тут как раз тот самый случай.

Зовут этот самый случай, кстати, Ирочкой. Но любимая фраза: «Кому Ирочка, а тебе — Ирина Геннадьевна».

Причем она каждый раз искренне удивляется и расстраивается, когда ее по какой-то причине посылают. Да так, что и посылать-то становится как-то неудобно. Поэтому мы с Русланычем просто тихо стараемся держаться от этой дамочки в стороне.

Увы, не всегда выходит.

Вот и в тот раз…

Русланычу что-то понадобилось от Нельки. По автомобильной части. Надо отдать ей должное — в машинах она понимает. Ну, взяли по пинте «Гиннесса», подсели. Русланыч сразу вопросами сыпать начал, Нелька — отвечать.

А мне с этим чудом пришлось беседовать, которое с Нелькой за столиком сидело. Ничего не попишешь.

В автоделах я все одно смыслю, как свинья в апельсинах.

Сижу, думаю, с чего бы разговор начать.

К счастью, она сама тему запустила. Выяснилось, что они с мужем Нельку на какой-то концерт тянут.

Более того — не просто на концерт.

На Пи Джей Харви.

Ну, ни фига себе…

Я-то думал, что на эту девушку только мы с Русланычем и идем. Ну, и еще пара-тройка золотых ребят, включая мою жену Машку и наших рок-н-рольщиков. Дело в том, что такую музыку слушать может только тот, кто ее любит и понимает. Никакого тебе сладкоголосия, никакой гармонии.

Только «грязная» гитара и чистый драйв.

Полтора часа обнаженного нерва.

Я Ирочку — даже зауважал.

Ненадолго.

Пока она мужу не позвонила.

Он какой-то ее заказ должен был из бутика забрать. Я тоже так часто делаю — или сам Машкино забираю, или ее прошу мое забрать после подгонки. Нормальная практика, ничего особенного. Вещи требуют подгонки по фигуре, поэтому каждый уважающий себя бутик имеет кого-то вроде портного. Тот замеряет, смотрит, где ушить, где укоротить, ты оплачиваешь счет, а потом через пару-тройку дней заезжаешь, показываешь чек и забираешь заказ.

Или — не ты, а человек, которого ты попросил.

Например, жена, если ей по дороге.

Или, в данном случае, — муж.

Нормальное явление.

Если не рассматривать данную конкретную ситуацию.

Сидели рядом, так что диалог пришлось выслушать, несмотря на то, что не очень-то и хотелось.

— Привет, — говорит, — дорогой. Ты помнишь, что обещал юбку мою из «Подиума» забрать?

— Извини, — слышу из трубки, — золотко. Не получается.

— Почему? — встревоженно. — У тебя что-то случилось?

— Да ничего особенного, — доносится искаженный микрофоном голос. — Сердце прихватило. Домой еду, с работы отпросился. Вернее, даже отпрашиваться не пришлось. Шеф как увидел, какой я зеленый, — сам пинками домой погнал…

— А-а-а… Это хорошо. Я сама часов в двенадцать буду, ты не волнуйся, мы с Нелей договорились с ее друзьями чаю попить. Ну, может, в час. И все-таки постарайся заскочить в «Подиум», тебе же по пути…

Я поперхнулся своим любимым «Гиннессом» и свалил, сделав вид, что мне что-то срочно понадобилось от Лысого, который как раз входил в паб.

Ну ее на фиг…

Кстати — хотелось бы посмотреть на ее мужа.

Вот уж, думаю, — чудо чудесное…

Через некоторое время мне такая возможность представилась.

И не мне одному.

Напилась девушка.

А что тут такого?

Нелька проставлялась по поводу своей очередной победы, весь паб гулял. Даже мы с Русланычем подтянулись.

А почему бы и нет?

Халява…

Ну, в общем, Ирина Геннадьевна не рассчитала слегонца.

Бывает.

Черт его знает, чем бы дело закончилось, если б Нелька не взяла решительно ее мобильный телефон, не пощелкала кнопками и не сказала строгим голосом:

— Илья? Привет. Это — Нелли. Тут твоя перебрала немного, так что — давай, забирай. Пиши адрес. Я пока послежу, чтоб не обижали…

Мы с Русом тут же переглянулись.

Любопытно-любопытно на этого кадра глянуть…

Угу.

Глянули.

Жизнь неожиданно преподносит та-а-акие сюрпризы, что после и не знаешь, что с ними делать. Я, к примеру, чуть со стула не сполз, когда в наш паб вместо являвшегося нам в воображении эдакого задроченного мужичонки решительным шагом зашел Илюха Куценко, краса и гордость нашей институтской группы, впоследствии — известный политтехнолог, а сейчас — вице-президент одной очень хорошо известной в народе нефтяной компании.

Сильный, решительный и очень жесткий мужик.

Мы с ним, помнится, в институтские годы та-а-акое вытворяли…

Поздоровался с Нелькой, удивился и обрадовался, увидев меня, расцеловал, быстро записал номер моего мобильного телефона, подхватил подмышку бесчувственное тело своей нажравшейся половины и — исчез.

Оставив лично меня в состоянии, мягко говоря… гкхм… полного офигения.

Ну, да ладно…

Всякое бывает.

Проехали…

Через некоторое время он мне позвонил.

Сам.

— Привет, — говорит, — Дим. Пообщаться не хочешь?

— Привет, — отвечаю. — А почему бы и нет?

— Только, — говорит, — давай не в этом вашем гадюшнике, а где-нибудь поприличней, не возражаешь?

— Не возражаю, — говорю. — Только ты уж, пожалуйста, наш паб гадюшником больше не называй, окей? А то — обижусь…

— Ладно-ладно, — смеется, — не обижайся. Дело не в заведении, оно-то как раз нормальное. В людях…

— А вот тут, — говорю, — согласен. Люди у нас там — разные…

Договорились — в «Хайяте», на крыше.

Удобное местечко. И панорама московского центра очень красивая, особенно летом.

Да и сейчас, ранней осенью, — тоже очень ничего.

Встретились, обнялись.

Он сразу же заказал бутылку отличного армянского коньяка, и мы ударились в воспоминания.