Орхидея в мотоциклетном шлеме - Дмитрий Лекух

— Да зачем? — жму плечами. — Он и так велел, чтобы любой, значит, каприз. Ну, в пределах разумного, разумеется…

— Не ссы, — ржет, — я не гомик. Да и другие привычки тоже в рамки приличия вполне себе даже укладываются…

Ну, смеемся — теперь уже вместе.

Но только внешне.

Внутри — я морщусь.

Потому как он мне нравиться начинает, а это, знаю — неправильно.

Я просто однажды в одном фильме как-то слышал, как один киллер другому говорил, что это неправильно, когда у тебя с клиентом начинают возникать какие-то человеческие отношения, работать потом тяжело.

Я, хоть и не киллер вообще ни разу, но — тоже под каждым словом подпишусь.

Особенно, если клиент в каких-то специальных отношениях с твоим собственным начальством состоит, видимо, вполне себе доверительных.

Брякнешь сдуру что не то, или одному или другому. И жди потом, с какой стороны прилетит.

Прилетит-то — по-любому.

Ага.

Угадаешь — может, и увернешься.

Не угадаешь — жила была девочка, сама виновата.

Твои дела…

А где я еще в этом городишке такую работу найду?!

На военную-то пенсию — особо и не проживешь.

Особенно если учитывать, что еще и жена молодая.

А тут — и зарплата тебе, и чаевые.

Иной раз за день только «чая» баксов двести домой привезешь, особенно, если сезон, и возишь туда-сюда не таких вот, как этот, командировочных, а вполне себе расслабленных отдыхающих.

Можно жить…

Ну, развернулись, поехали.

И вдруг я понимаю, что придется с ним в эту пивную, куда я его привезу, идти. Настроение у него такое, я это давно чувствовать научился. Да и шеф велел с него пылинки сдувать.

Вот ведь, бля…

Ладно.

Не в первый раз замужем.

Справимся…

Так и есть.

Как приехали, он меня с собой внутрь позвал.

Отказываться, понимаю — нельзя.

Ну, что поделаешь.

Зашли.

Сели на открытой веранде, он пива себе заказал, я кофе, сидим, на море любуемся.

И вдруг — меня как кувалдой по голове.

— Ларин, — спрашиваю, — ты зачем усы-то сбрил?

И сам себе рот зажимаю, да только — поздно уже.

— Замполит?! — смотрит на меня совсем даже не удивленно. — А я-то думаю, че это у тебя рожа такая подозрительно знакомая…

Мы с этим бойцом друг друга — совершенно искренне ненавидели.

Столичный хлыщ.

Снайпер.

Я вообще тогда москвичей очень не любил.

А этого — особенно.

Хотя усы у него и вправду были знатные.

Всем усам усы.

Даже кавказцы завидовали.

И вправду — зачем только сбрил?!

Совсем другое лицо…

— А что ты здесь-то? — удивляется, выгибая правую бровь домиком. — Ты ж вроде природный хохол. Западенец. Причем — упертый. Сам же про себя рассказывал: изо Львова, мол, и военное училище там заканчивал. Я, грешным делом, думал, ты уже там, у себя, — генерал…

Я морщусь.

— Видишь, — кривлюсь, — Ларин. И ты иногда ошибаешься. Я не там, а тут. И не генерал, а обычный военный пенсионер. А вот ты как раз, похоже, — генерал…

Он сначала хмыкает, потом прикуривает.

Узнаю брата Колю.

Всегда был себе на уме парнишечка.

Ой, всегда…

— В некотором смысле, — соглашается спокойно, — похоже, что и генерал. А твоему шефу я сейчас все-таки позвоню. Скажу, что сегодня тебя забираю на весь день, а назавтра пусть присылает другого водителя. Потому что это как-то неправильно будет, если ты меня возить станешь. Не по-людски. Согласен?!

— Согласен, — шиплю сквозь зубы.

Надо же.

Какие мы… м-м-м… тактичные.

Но все равно — молодец, чего уж там…

Другой бы мог и поглумиться, и посчитаться.

Крови-то я у него в свое время, чего уж там, — немало попил.

Было за что.

Ага…

— А сегодня-то, — спрашиваю, — что делать будем?

— А сегодня, — кривится, — ты мне, замполит, расскажешь, как так получилось, что боевой офицер возит за деньги всякую шушеру в заштатном курортном городишке. Потом мы с тобой выпьем третий тост, и ты отвезешь меня в гостиницу. А потом — каждый по своим делам. Я, к примеру, собираюсь размышлять о том, почему мы все так, сука, неправильно живем. А ты — как хочешь…

Теперь уже я закуриваю.

Своих-то сигарет не взял из машины, пришлось к нему в пачку лезть.

Причем без спроса.

Просто как-то даже не сразу и сообразил.

Дела…

— Да какой, — морщусь, — из меня боевой офицер. Правильно ты сказал: замполит. А на море решил уехать, еще когда нас, помнишь, в горах накрыли. Вы тогда с молодым, с земляком твоим, все мечтали море снова увидеть. А я вдруг понял, что на море вообще ни разу не был. В жизни. Вот и дал себе зарок. Помнишь?

— Помню, — кивает спокойно. — Убили тогда Лешку. А меня кто, кстати, вытащил? Ты?

— Я, — вздыхаю в ответ. — Тяжелый же ты, сука, тогда был…

— Я и сейчас нелегкий, — ухмыляется. — Извини, я отойду позвонить…

Ну, отошел.

Чтобы при мне, значит, не разговаривать.

Еще раз говорю — тактичный.

Ага.

Поговорил, вернулся.

— Договорился я с твоим шефом, — кивает. — И водки заказал. И пива еще, теперь уже нам обоим. Только мы все-таки давай сначала, до «третьего», до поминального — другой тост поднимем.

— Давай, — жму плечами. — Ты только скажи, какой.

— Да легко, — закуривает. — А выпьем мы с тобой как раз за то, что неправильно живем. Понимаешь, замполит?! Тут ведь ключевое слово — не «неправильно». Тут ключевое слово — «живем»…

…Хорошо еще, что нам пиво очень вовремя принесли.

А то бы я, наверное, сдуру — точно расплакался.

Вот ведь, как оно бывает, думаю.

Неправильно живем…