Второй шанс или повар-попаданка - Ли Ан

Доминика содержат в отдельной камере — привилегия для дворян. Но камера всё равно крошечная: подстилка, стол, стул. Окошко под потолком, размером с носовой платок.

Он сидит на полу и читает книгу. При виде меня вскакивает, и лицо его озаряется радостью.

— Элеонора! Как же я рад вас видеть!

— И я рада. — Обнимаю его, не обращая внимания на присутствие коменданта. — Как вы себя чувствуете?

— Нормально. Кормят сносно, книги дают. Главное — знаю, что это временно.

— Доминик, мне нужно рассказать о разговоре с вашим дядей.

Пересказываю условия графа. Доминик слушает с каменным лицом.

— Понятно, — говорит наконец. — Дядя не изменился. Всё та же манера принуждения.

— И что будете делать?

— А как вы думаете?

— Не знаю. Решение за вами.

— Элеонора, — он берёт меня за руки, — посмотрите мне в глаза. Вы действительно думаете, что я могу предать вас ради собственной свободы?

— Я думаю, что несколько лет каторги — слишком высокая цена за любовь.

— А я думаю, что жизнь без любви — не жизнь вовсе.

— Но...

— Никаких но. — Он целует мои руки. — Элеонора, я сделал выбор в тот день, когда впервые увидел вас. И ничто не заставит меня изменить этот выбор.

— Даже угроза каторги?

— Даже угроза смерти.

— Время истекло, — объявляет комендант.

— Доминик, — шепчу напоследок, — я найду способ вас освободить.

— Я знаю. И я вас жду.

Выхожу из тюрьмы с твердым решением. Если граф де Ларошфор хочет войны, он её получит. Но сначала нужно найти союзников.

Первым делом еду к месье де Сент-Жюсту. Старый дворянин встречает меня в своём поместье — скромном по сравнению с замком де Ларошфоров, но уютном и гостеприимном.

— Мадемуазель Элеонора! Как хорошо, что вы приехали! Я как раз собирался навестить вас.

— Месье де Сент-Жюст, мне нужна помощь.

— Слушаю.

Рассказываю о ситуации, о разговоре с графом, об ультиматуме.

— Мерзавец, — говорит старик, когда я заканчиваю. — Я всегда знал, что Филипп де Ларошфор способен на подлость, но это превосходит все ожидания.

— Можете ли вы помочь?

— Могу попытаться. У меня есть связи в судебных кругах. Может удастся затянуть процесс, потребовать дополнительных доказательств.

— Это даст время?

— Немного. Но не решит проблему кардинально.

— А что решит?

— Только одно — доказательство невиновности Доминика. Или компромат на самого графа.

— Где взять компромат?

— Хороший вопрос. Филипп осторожен, следов не оставляет.

— Но ведь должно же быть что-то...

— Возможно. Нужно подумать.

Следующая остановка — маркиз де Монтескьё. Но его, к сожалению, нет дома — уехал по делам в столицу. Вернётся только через неделю.

Неделя. А у нас времени всего три дня.

Возвращаюсь домой с тяжёлым сердцем. Анри встречает меня у крыльца.

— Ну как? Есть надежда?

— Мало. Граф поставил ультиматум: либо Доминик возвращается в семью, либо идет под суд.

— И что Доминик?

— Отказывается возвращаться.

— Значит, суд?

— Значит, суд. Если не найдём способ опровергнуть обвинения.

— А способ есть?

— Не знаю. Пока думаю.

Вечером сижу в библиотеке и пытаюсь найти выход. Перебираю все возможные варианты: подкуп свидетелей, поиск алиби, давление на графа через влиятельных знакомых...

Ничего не получается. Граф продумал всё до мелочей.

И тут в дверь стучат. Поздно, часов десять вечера. Кто может прийти в такое время?

Открывает Анри, и я слышу знакомый голос:

— Добрый вечер. Можно войти?

Этьен! Он вернулся!

— Мадемуазель Элеонора, — он входит в библиотеку, снимает плащ. — Слышал о случившемся. Приехал, как только узнал.

— Этьен, как хорошо, что вы здесь! Может быть, вы знаете способ помочь Доминику?

— Возможно. — Он садится в кресло, лицо серьёзное. — У меня есть информация о графе де Ларошфоре. Не очень приятная информация.

— Какая?

— Касающаяся его методов ведения дел. И некоторых... незаконных операций.

— Говорите подробнее.

— Помните историю с семьёй де Бомон? Которую разорил де Шамбор поддельными долговыми расписками?

— Помню.

— Так вот, после разорения де Бомонов их поместье купил некий подставной торговец. А через месяц перепродал графу де Ларошфору. За треть реальной стоимости.

— То есть граф был заказчиком аферы?

— Именно. И не только этой. За последние три года он таким способом приобрёл пять поместий.

— У вас есть доказательства?

— Есть. Документы, расписки, показания свидетелей. Правда, свидетели боятся говорить открыто.

— А документы?

— Документы красноречивы. Особенно переписка графа с де Шамбором.

— Где эти документы?

— У меня. В надёжном месте.

— И что вы предлагаете?

— Шантаж. Честный, справедливый шантаж. Граф освобождает Доминика, или его собственные преступления становятся достоянием общественности.

— А если он не поверит, что у нас есть доказательства?

— Тогда покажем ему пару образцов. Этого хватит, чтобы убедить.

— Этьен, вы гений!

— Нет, просто человек, который не любит несправедливость.

На следующее утро мы втроём — я, Анри и Этьен — едем к графу де Ларошфору. В кармане у Этьена папка с компрометирующими документами.

Граф принимает нас в том же кабинете. На лице — удивление при виде Этьена.

— Месье Моро... или как вас теперь называть?

— Этьен Дюран, к вашим услугам. — Этьен кланяется с издёвкой. — Бывший ваш наемник.

— Бывший предатель, скорее. Что привело вас сюда?

— Желание восстановить справедливость.

— Какую справедливость?

— Ту, которую вы попираете, обвиняя невиновного человека в преступлении.

— У меня есть доказательства вины Доминика.

— А у меня есть доказательства ваших преступлений.

Граф меняется в лице.

— О чём вы говорите?

— О семье де Бомон. О семье де Сент-Жермен. О семье де Роган. И ещё о двух семьях, которые вы разорили чужими руками.

— Это клевета!

— Это факты. — Этьен достаёт из папки несколько листов. — Вот переписка с де Шамбором. Вот договоры о покупке поместий через подставных лиц. Вот расписки о выплатах вашим сообщникам.

Граф читает документы, и лицо его становится всё мрачнее.

— Где вы это взяли?

— Не важно. Важно, что теперь у нас есть доказательства ваших преступлений.

— И что вы предлагаете?

— Честный обмен. Вы снимаете обвинения