Второй шанс или повар-попаданка - Ли Ан

— Какие именно встречи?

— Ну, обсуждать сделки, планировать совместные предприятия, принимать партнёров. — Месье Лоран, плотный мужчина с умными глазами, наклоняется вперёд. — Видите ли, нам нужно место, где можно спокойно поговорить о делах. Не в трактире, где все слышат, и не дома, где мешают домашние.

— А здесь не мешают?

— Здесь идеально! — восклицает месье Бернар, худощавый человек с быстрыми движениями. — Приличная обстановка, отличная кухня, никто не подслушивает. Что ещё нужно для деловых переговоров?

— И сколько таких встреч планируете?

— Раз в неделю. По средам, после обеда. Человек по десять-двенадцать.

— И что требуется от нас?

— Отдельная комната, хороший обед, вино, полная конфиденциальность. — Месье Мартин улыбается. — И ваше обаятельное присутствие, конечно.

— А оплата?

— По тридцать ливров за встречу. Плюс чаевые.

Тридцать ливров в неделю — сто двадцать в месяц. Неплохое дополнение к основному доходу.

— Предложение интересное, — говорю. — Но мне нужно посоветоваться с компаньоном.

— Компаньоном? — удивляется месье Мартин.

— Месье Домиником. Он теперь помогает мне вести дела.

Доминик, который до этого молча стоял в стороне, подходит ближе.

— Господа, идея хорошая, — говорит он. — Но есть вопросы по организации.

— Какие вопросы? — спрашивает месье Лоран.

— Конфиденциальность. Вы говорите о деловых секретах. Как гарантировать, что информация не выйдет за пределы этих стен?

— А... не подумали об этом...

— Предлагаю простое решение. Все участники встреч подписывают соглашение о неразглашении. Мы со своей стороны гарантируем, что персонал не будет присутствовать при обсуждениях.

— Разумно, — кивает месье Бернар. — А ещё какие условия?

— Оплата вперёд, за месяц. В случае отмены встречи — предупреждение не менее чем за сутки.

— Согласны.

— Тогда попробуем. Первая встреча — в следующую среду?

— Отлично!

После ухода торговцев мы обсуждаем новую услугу.

— Неплохая идея, — говорит Анри. — Регулярный доход — это стабильность.

— А главное — репутация, — добавляет Доминик. — Если местные торговцы доверяют нам свои деловые секреты, значит, мы действительно надёжные люди.

— А вы не боитесь, что граф де Ларошфор попытается использовать это против нас? — спрашиваю.

— Как именно?

— Ну... подослать своих людей на встречи, собрать компромат на торговцев...

— Возможно. Но это риск управляемый. Мы же будем знать всех участников встреч.

— И всё-таки нужно быть осторожными.

— Конечно. Поэтому и предложил соглашение о неразглашении.

Вечером, когда последний гость ушёл спать, мы с Домиником остаёмся в гостиной при свечах. Он играет на клавесине — что-то тихое, медитативное. Я сижу в кресле и слушаю.

— О чём думаете? — спрашивает он, не прерывая музыки.

— О том, как быстро всё меняется. Ещё месяц назад мы с трудом сводили концы с концами. А теперь у нас столько заказов, что приходится расширяться.

— А это плохо?

— Не плохо. Но страшновато. Чем больше у нас дел, тем больше способов всё испортить.

— Или улучшить.

— Оптимист.

— Реалист. — Он заканчивает мелодию, поворачивается ко мне. — Элеонора, вы создали нечто удивительное. Не просто бизнес, а место, где люди чувствуют себя как дома. Это редкий дар.

— А что, если я потеряю этот дар? Что, если успех вскружит мне голову?

— Не потеряете. У вас слишком твердые принципы.

— Откуда такая уверенность?

— Из наблюдений. Вы могли бы брать с гостей больше денег — они готовы платить. Но держите цены разумными. Могли бы экономить на качестве продуктов — никто не заметит. Но покупаете только лучшее.

— Это просто практичность...

— Это честность. Редкое качество в наше время.

Мы сидим в тишине, и я думаю о его словах. Правда ли, что у меня есть какие-то особые принципы? Или я просто делаю то, что кажется правильным?

— Доминик, — говорю наконец, — а что, если граф де Ларошфор найдёт способ нас разрушить? Что тогда?

— Тогда мы начнём заново, — снова сказал он. — В другом месте.

— А если и там не получится?

— Получится. — Он встает, подходит ко мне. — Знаете почему?

— Почему?

— Потому что вы не из тех, кто сдаётся. И я, оказывается, тоже не из таких.

— Вы меня плохо знаете. Может, я трусиха и при первых серьезных трудностях сбегу.

— Не сбежите. — Он садится на подлокотник моего кресла. — Трусихи не открывают постоялые дворы с нуля. Не противостоят местной знати. Не берут к себе разорившихся бывших аристократов.

— А может, это просто глупость?

— Тогда это мудрая глупость.

Он так близко, что я чувствую тепло его тела, лёгкий аромат одеколона. В полумраке при свечах его лицо кажется особенно привлекательным.

— Элеонора, — говорит он тихо, — можно задать личный вопрос?

— Можно.

— Вы когда-нибудь думали о том, чтобы выйти замуж?

Вопрос застаёт меня врасплох. В прошлой жизни я была замужем сорок четыре года. А сейчас...

— Думала, — отвечаю осторожно. — А что?

— Просто интересно. Красивая, умная, успешная женщина... Наверняка были поклонники.

— Были. Но не те, кто мне подходил.

— А кто вам подходит?

Хороший вопрос. В семьдесят два года я бы ответила: "Честный, надёжный, который не пьёт и не играет в карты". А сейчас...

— Тот, кто меня понимает, — говорю наконец. — Кто разделяет мои интересы. Кто готов строить общее будущее, а не просто пользоваться моими достижениями.

— И такой человек есть?

— Возможно. — Смотрю ему в глаза. — А вы? Думали о женитьбе?

— Дядя планировал мне партию. Дочь влиятельного герцога. Богатое приданое, полезные связи.

— А сами вы что думали?

— Что это будет деловая сделка, а не брак. Двое чужих людей, которые будут жить в одном доме и изображать семью.

— А теперь?

— Теперь думаю по-другому. — Он наклоняется ближе. — Теперь хочу настоящего брака. С любовью, с пониманием, с общими целями.

— И кандидатка есть?

— Есть. — Голос становится совсем тихим. — Но не знаю, разделяет ли она мои чувства.

Моё сердце начинает биться быстрее. Мы смотрим друг на друга в мерцающем свете свечей, и воздух между нами становится густым от недосказанности.

— Доминик, — шепчу я.

—