Соно Вероника. Пьячере! - Верона Виера

– А дальше? – она нетерпеливо кладёт двойную дольку себе в рот и внимательно следит за моими пальцами, что тыкают в экран.

– И.... поехали!

Фабио:

«Ты не ответить мне уже долго, что происходить, миа кара?» (Моя дорогая)

– Жизнь Фабио, жизнь... – я усмехаюсь, глядя на Ленку.

– Се ля ви, Мон Амур, – она поддакивает, – а не беззаботные спагетти! Ответь ему, что Никита треплет тебе нервы и пора собирать всю сицилийскую мафию, вломить ему пи…, – она бьёт себя по губам. – Обещала масику больше не материться! О, и ему пусть заодно, чтобы не спорил с женщиной, когда у ней ПМС.

Ахаха! Обожаю еë, она умеет поднять настроение. Полчаса назад подруга материла Никитоса, а теперь бьёт себя по губам.

Верона:

«Сто бене, Фабио!» (У меня все хорошо, Фабио!)

А дальше мне приходится лезть в онлайн переводчик, чтобы написать о том, что я готовлюсь к поступлению в театральный.

Верона:

«Ставо соло Студьяндо, препарандоми пер ентраре нелла скуолья ди театро». (Всë хорошо, Фабио! Просто учёба, готовлюсь поступать в театральный)

Как же сложно это всё запомнить!

Санта Клеопатра!

Я ещё не успела прочесть остальное, а Фабио уже активируется, что-то строчит в ответ.

Фабио:

«Белиссимо! Я тоже любить игра в постель».

В постель?

Перестаю улыбаться и, морщась, смотрю на Ленку, а та, наоборот, в восторге вскидывает брови:

– Уля-ля! Становится жарко, – она ржëт, обмахиваясь ладонью. – А он у тебя провокатор!

– Что-то мне уже не хочется ему отвечать,… а если он сейчас пришлёт свои причиндалы? – я в ужасе округляю глаза.

– Пускай, похохочем! – Ленку, похоже, это вообще не смущает, и моë испуганное лицо тоже. – Да брось, Верон! Он отличный вариант для тренировки твоей сексуальности.

– И что ему ответить?

– Спроси, какая его любимая роль? – она пищит от задора, а я не решаюсь. – Да, хватит трусить! Может, вы вообще никогда не увидитесь! Зачем переживать раньше времени?

Да, только Ромке лучше переписку больше не показывать. Хихикаю.

– Ладно! Пишу: твои слова меня возбуждают... и какая твоя любимая роль?

Санта Клеопатра!

Он отвечает:

Фабио:

«Я смотреть переводчик... возбуждают? Ке?» (Что?)

И следом печатает:

«Скузи, пер фавор! Я неправильно писать. Я люблю играть ди чéна. Театро нелла университéта! (На сцене в университетском театре). Ма ми пьяче ла туа традиционе!» (Но мне нравится твой перевод!)

Перевожу Ленке, которая скептически лыбится во весь рот.

– Оговорочка по Фрейду, пармезан! – она, сложив пальцы пистолетом, изображает выстрел в голову. – Я тоже хочу себе итальянца!

А потом добавляет:

– Всё он правильно написал, просто не хочет казаться пошлым... театрал! Аха!

– По-моему, это я сейчас была пошлой! – от смущения прикрываю лицо ладонями. – Ромке точно нельзя такое показывать, а то брови улетят, нафиг, в небо!

Прыскаю смехом, представив эту картину:

– И что теперь писать?

– А ничего! Просто отправь смайлик «огонь» и пусть мучается! – она ржёт, как ведьма. – Потом посмотрим, как его бомбанёт от нетерпения!

Фух!

Я даже радуюсь её совету. А то писать всякие пошлости для меня – то же самое, что сидеть сейчас голой перед Ромкой. Стыдно и волнительно.

– Выходи из приложения, – она советует и берет с дивана подтаявший в обертке шоколад.

Именно так я себя сейчас и чувствую... Размазнëй!

На часах около двух дня. Каринка должна уже вернуться и мне пора... изображать прилежную ученицу, сестру и дочь. Знали бы мои родители, какие вещи я вытворяю. Особенно мама – она мой эталон нравственности!

– Ладно. Мне пора, подруга! – обнимаю её и отрываю дольку шоколадки, кладу в рот.

Хочу чмокнуть её в щёку на прощание, но Лена отстраняется, боится, что испачкаю.

– Сперва руки помой, шоколадная бестия!

– Это всë ты! – я смеюсь и пугаю, что измажу ей лицо, тянусь пальцами к носу. – Спасибо, что подняла мне настроение!

– Хочешь, я Сашку попрошу, чтобы с Никитой разобрался?

– Совсем? Ты забыла, кто его отец? Никитос пожалуется и найдут за что Сашку прикрыть...

Я направляюсь в ванную, а Ленка за мной:

– Ну что он, совсем ребёнок, чтобы жаловаться? Взрослый парень.

Наивная! Взрослому парню достаточно одного слова, чтобы отвял...

Обреченно вздыхаю:

– Он – псих, Лен!

Вымыв руки, вытираю о полотенце.

– Не обращай внимания на него, Верон! Перебесится. А если нет, то масик устроит ему тёмную. Я сама это устрою!

– А если он из-за меня обидит Карину?

– Ай! Карина тоже взрослая девочка, сама разберётся! Думай о себе! И обо мне! – она смеётся, обнимает.

– Может позвонить Ромке? Узнать, как дела?

– Так! Я не поняла... Где моя уверенная в себе Верона?! Взяла себя в руки и пошла украшать мир!

– Точно! Хватит! – соглашаюсь и распрямляю спину. – Я – Верона, я – Верона! На–на, на–на!

Ленка вместе со мной поёт песню, пока я обуваюсь.

***

Ромкиной машины нет возле дома, значит, ещё занят.

Руки так и тянутся к телефону, позвонить ему, узнать, что делает.

Но я держусь! Никогда не за кем не бегала, и за ним не стану.

Теперь не стану! Правильно он сказал, сколько можно таскать за собой прошлое?

Я уверенно взбираюсь по лестнице домой, дёргаю дверь. Закрыто! Достаю ключи, открываю, но не успеваю переступить порог, как звонит телефон. Ромка. Сам звонит.

Считаю до двенадцати и отвечаю на звонок:

– Пу-пу-пи-ту! – игриво приветствую вместо «алло», специально, чтобы он не забыл мои слова, пропетые в машине.

– Мне нравится, когда ты такая... весёлая! – он тоже какой-то неожиданно весёлый и это настораживает.

– У меня хорошие психотерапевты! – улыбаясь, я закрываю дверь. – Елена прекрасная и Фабио обворожительный!

Пусть не расслабляется! Ромка дышит в трубку, а потом издаёт крики чайки и заразительно смеется, а я подхватываю, хихикаю в ответ:

– Ястребы кричат не так!

Но он хохочет, а я зачем-то представляю крики Фабио в постели в момент пика. От этой картины меня выносит, разрывает волна, потому что чайка в оргазме – вне конкуренции!

– Ладно, вижу, что всё у тебя хорошо! – Ромка успокаивается. – Я буду в баре. Если хочешь, вечером тебя заберу, поработаешь вместе со мной?

– Ну, не знаю.