Соно Вероника. Пьячере! - Верона Виера

Мой герой!

Надо было догадаться и настоять остаться с ним.

Как он его! Пыдыщ, пыдыщ! Улыбаюсь, вспоминая запись.

Никите полезно вправить мозги, может, после этого задумается, что мир не крутится вокруг него, и он не настолько крут. Есть кто-то и покруче. Рома!

И как теперь себя вести? Делать вид, что я ничего не знаю или, наоборот, поблагодарить и попросить прощение, что соврала, потому что боялась за него. Буду действовать по ситуации. Если первая напишу – это же не значит, что я за ним бегаю? Просто предупрежу, чтоб не строил планы со мной на вечер.

Пишу:

– Привет!

Ромка молчит. Может, занят. Гипнотизирую телефон, чтобы ответил.

Но вместо ответа он звонит. Зажмуриваюсь от волнения и принимаю вызов. Молчу.

– Ты меня удивляешь, Верон!

– Чем?

Чувствую по дыханию, что улыбается.

– Тем, что звонишь.

– Это ты звонишь! – смеюсь в ответ, а сама уже сомневаюсь.

– И почему я тебе звонишь?

Что за разговор двух дебилов?

– Я не знаю, почему ты мне звонишь, но я писала, что вечером не смогу с тобой поработать.

– Почему?

– Я утопила Каринкин телефон в унитазе и, скорее всего, вечером буду стоять в углу до самого утра, – хихикаю.

Ромка хмыкает в трубку.

– Шучу, – улыбаюсь, хоть он не видит. – Конечно, не буду, но домашний арест для лиц, не достигших совершеннолетия, ещё не отменили на федеральном уровне. Указ главы нашей семьи. Мамы.

– Надо будет внести поправку в законопроект, – он смеётся. – Что лица, вступившие в сговор с несовершеннолетним, несут полную за них ответственность.

– Это звучит так сексуально! – вздыхаю в шутку. – Можешь ещё раз повторить.

Смеюсь, а он похоже смущен, молчит.

– Родители во сколько приходят?

– Часов в семь. А что?

– А Карина где, дома?

– Сидит в зале и со мной не разговаривает. А что?

Но он снова игнорирует мои вопросы.

– Ладно, детка, мне надо отключаться, звонят по второй линии.

И просто берет и сбрасывает звонок. Не понимаю – это я нажала или он. Странный какой-то! Даже не спросил почему утопила. Я из-за него тут жизнью рискую, потеряла клок волос, а ему даже не интересно.

Фыркаю в экран.

Ладно. Прощаю. Месть за меня Никите покрывает все его несовершенства. Нужно доделать эти чертовы уроки, чтобы родители не нашли к чему ещё придраться, и обойтись выговором.

А если они уже знают про прогул?

Санта Клеопатра, богиня любви и красоты, сделай так, чтобы всё обошлось!

Не знаю, есть ли на самом деле такая... Я её придумала, когда начала взрослеть телом, и стала замечать взгляды парней. Она – моя персональная богиня, моя альтер-эго. Просыпается, когда всë идёт не плану.

***

Чем ближе к семи вечера, тем больше у меня мандраж. Всë клокочет внутри, что приходится занять себя уборкой.

– Это тебе не поможет!

Карина усмехается над моими попытками сгладить углы.

В дверь раздается звонок.

– Открой, у меня руки заняты, – стоя на коленях с тряпкой в руках, поднимаю взгляд на Карину.

Она делает недовольное лицо и направляется к двери, открывает и отступает назад, пропускает незваного гостя.

Черт!

Ромка стоит на пороге с небольшим пакетом в руках.

Я же сказала ему, что никуда не пойду. Не терпится увидеть мою казнь? Отползаю назад в попытках спрятаться за угол.

– Вижу, ты уже взяла её в рабство? – он смеётся, наблюдая за моим упражнением из курсов молодого бойца.

Но Карине не смешно. Она смотрит на Ромку с презрением.

– Тебе не у меня надо прощение просить, а у Никиты! Ты видел, что ты наделал? У него все губы в нитках!

Ромка хмыкает, а я встаю и привожу себя в более-менее опрятный вид, поправляю волосы.

– Ну, у Никиты я точно прощения просить не буду. Он знает, за что отхватил и отхватит ещё раз, если не дошло. Надеюсь, он не совсем кретин, и ты его изменишь. Это тебе! Так сказать, знак примирения за Верону.

Ромка улыбается и протягивает Карине пакет. Наверное, притащил все гели-шампуни из своей квартиры, чтобы загладить мою вину.

Это не поможет, Ромыч!

– Что это? – Карина открывает пакет и очень удивляется, что мне самой становится интересно, насколько большая моя вина.

– Я не могу это принять, – Карина растерянно смотрит на него, на меня.

Да, что там такое? Кольцо с бриллиантом? Крадусь ближе, чтобы подсмотреть.

– Понимаешь, мне просто Верона очень нужна сегодня вечером по работе. И если её не отпустят, я потеряю контракт на миллион долларов. Поэтому – это пустяк.

Вот заливает! Усмехаюсь.

А Карина расплывается в улыбке. Да, что там он принёс, доставай уже!

Стою и в нетерпении ковыряю размякший ноготь на мизинце.

Сестра вытягивает из пакета новый телефон с надкусанным яблоком, и растерянно глядит на меня, не знает, что делать.

– Карин, я могу отдать тебе свой, а этот забрать себе! – я знаю на какие кнопки нужно жать.

– Размечталась! – она кривится и переводит взгляд на Ромку, который еле сдерживает улыбку. – Ладно, – Карина распрямляет спину и плечи, изображает царицу. – Вы прощены. Отдаю тебе свою рабыню в вечное пользование.

Закатываю глаза.

Королевна, блин!

Да ты мне ноги должна целовать за такой подгон!

А я Ромке что-нибудь... щекой тут не отделаешься!

Каринка уходит в зал, сканируя меня напоследок лазером, как мама.

А я выталкиваю Ромку в подъезд, чтобы эта львица не подслушивала разговоры.

– Ты зачем? Зачем столько денег тратишь? – пытаю его взглядом. – Ну поругали бы, ну не пошла бы вечером.

– Успокойся, Шерлок! Я ничего не тратил, – он улыбается. – Сестра подарила на днюху, а я, знаешь, яблоки не люблю. Лежал без дела.

– А когда у тебя день рождения? – пытаюсь сопоставить его показания со своими предположениями, потому что помню месяц, но не помню число.

Он смущённо улыбается и отводит ненадолго взгляд в сторону, а потом внимательно смотрит в глаза.

Только без бровей, умоляю!

– В феврале... двадцать седьмого. А что?

Рыбы... рыбу я люблю. Такую. Не костлявую.