Соно Вероника. Пьячере! - Верона Виера

– Это хорошо или так себе?

Как тебе сказать, Ромыч. И да и нет. Плюс в том, что она меня не достаёт, а минус – что меня всё равно достаёт Никита.

– Надеюсь, что хорошо, и она потом не будет страдать из-за него.

– То есть, я могу быть спокоен, что если меня не будет рядом, как телохранителя, с тобой тоже всё будет в порядке?!

Сама хотела бы это знать.

Киваю. Только бы Ромка не пошёл спрашивать у него про надкусанную губу. Стараюсь не подать вид, что не всё так радужно, как я себе представляла.

– Хорошо, – он задумчиво щурит свой детектор и встает из-за стола. – Пойду, рассчитаюсь.

Я тоже встаю и ухожу в уборную вымыть руки, а заодно – написать однокласснице, сказать, что плохо себя чувствую, поэтому я не в школе. Пусть предупредит классного руководителя, если та еще не спросила в родительском чате, где я.

***

Мои глаза уже не такие опухшие. Стою перед зеркалом, поправляю макияж. Всё-таки я красотка, хоть и раненая!

Возвращаюсь к столу в приподнятом настроении, с телефоном в руках. Я уже начинаю немного свыкаться с нашими ролями: суперзвезды и телохранителя. Достаточная близость и достаточное расстояние, чтобы понять, способны ли мои детские чувства вырасти вместе со мной. А может, наоборот. Я настолько привыкла любить его, что не допускаю даже мысли, что может быть как-то иначе. Без него. Поэтому цепляюсь за каждую возможность быть рядом. Но сиквел нашей истории может оказаться невозможен.

Пусть всё будет как есть: телохранитель Ромка и виртуальный рыцарь Фабио. Да выиграет сильнейший! Реальный Ромка скидывает меня с облаков, машет перед лицом ладонью.

– Веро–он! Ты здесь?

Я киваю.

– Идём или хочешь доесть пироженку?

– Идём, мой Хранитель тела!

От этих слов Ромка становится похож на довольного сытого кота.

***

По дороге к набережной на мой телефон приходит ответ от одноклассницы с пожеланием скорее поправляться. Непрочитанные сообщения от Фабио мозолят глаза, хочется ответить, но почему-то впервые неудобно это делать при Ромке. Я просто открываю приложение, быстро пролистываю, и гашу экран.

– Всё нормально? – он замечает мою суету.

– Да. Просто куча непрочитанных от моего главного фаната, позже почитаю.

Ромка делается серьёзным:

– Думал, главный фанат – я! – он многозначительно кривится. – Ну, ладно. Может, снова вслух почитаешь? Очень интересно, что он там пишет.

– Нет, там личное.

– Итальянская чайка! – усмехается Ромка и ищет, где припарковаться.

– Рома... – я снисходительно улыбаюсь. Любит он принижать соперников. – Верона Фальконе, мольто пьячере! – мечтательно произношу вслух. – Скажи, красиво звучит?

– Ты уже замуж за него собралась?

Ромка тормозит у обочины, потому что все парковки заняты: вокруг много офисов, магазинов, кафе.

– Всё может быть, – как мне нравится его дразнить! Он тоже милый, когда делает вид, что не ревнует. – Но вообще, я думала о псевдониме.

– А чем тебе твоя фамилия не нравится?

– Смеешься? Зайцева Вероника? С такой фамилией не стать звездой экрана.

– Возьми Романова! – он загадочно улыбается и глушит мотор.

Шутит или серьёзно?

– Только, если выйду за тебя замуж, – я вот точно шучу.

Или нет? Совсем мне голову заморочил.

– Принято! – его бровь ползёт вверх, а взгляд становится лукавым, соблазняющим.

Держи свои брови на ровном месте, искуситель!

– Рома, это была шутка! И не говори, что в каждой шутке есть доля шутки! Замуж я выйду только после Карины.

Смеюсь, вспоминая о приданном.

– Намёк понял! Выдаем замуж Карину!

– Хватит прикалываться! – я толкаю его легонько в плечо. – Лучше замок почини, а то он последнее время выводит меня из равновесия.

Ромка хихикает:

– Замок клинит только у тебя! У других, – он, кряхтя, справляется с моей проблемой и поднимает осторожный взгляд, опасается реакции, – у других людей, – делает акцент на последнем слове, – проблем с ним не возникает!

Выкрутился, жук!

***

Мы спускается по парадной лестнице. И чем ниже, тем становится очень ветрено. Льдины разных размеров и форм, толкаясь, плывут по реке. На выходных на набережной обычно многолюдно, но в будни, как сейчас, можно встретить только собачников или бегунов. Для влюблённых парочек время и условия неподходящие. И мы, похожие то ли на влюбленных, то ли на идиотов, ходим туда-сюда вдоль реки.

Ветер гонит нас, но нет, мы же настырные! Любители прогуливать и глотать холодный воздух, потому что говорить при таких порывах совсем невыносимо.

– Может домой? – умоляю Ромку, понимая, что третьего захода я не вынесу, и оттого прячу нос под ворот куртки.

Ромка тоже не особо рад прогулке, по лицу видно, но терпит, чтобы произвести впечатление. Тоже мне, Дон Кихот Романческий!

– Согласен! – он не выдерживает и берёт меня за руку, чтоб не сдуло. – Уходим отсюда!

Преодолеваем длинную лестницу наверх. Ветер становится тише, изредка хлещет по спине, чтобы поторопились. Не прогулка, а настоящее испытание! Руки ледяные у обоих.

Ромка поглядывает и лыбится. Надеюсь, над своим провалом, а не надо мной. Переживаю, чтобы губы не обветрились, а то долго будет заживать напоминание о Никите.

– Охренеть, ветрище! – победно восклицает Ромка, когда переступаем последнюю ступень.

– Угу. – соглашаюсь.

***

В кино к этому часу из интересного оказывается только попкорн и всякие вкусняшки, а из комедий – я. Поэтому, походив с умными лицами перед афишами, решаем вернуться в свой уютный посёлок.

– Значит, ты любишь комедии? – интересуется Ромка, когда садимся в машину.

– Поплакать я тоже люблю, но недолго! – смеюсь, уплетая попкорн в карамели. – Можешь застегнуть, а то у меня руки липкие?

Беззаботно прошу Ромку, а потом понимаю, что веду себя так, как будто мы уже не друзья, а парочка со стажем, и меня совсем не смутит его лицо, руки, взгляды так близко, на расстоянии даже не руки.

Но уже поздно сдавать назад!

Ромка максимально придвигается и тянется за моим ремнем. А я, вжимаюсь в кресло, опасаясь коснуться его лица липкими губами.

– Не дотягиваюсь... – он кряхтит, как старый дед. – Сейчас!

Это специально?

Будто я – это и есть липкий попкорн, он приклеивается ко мне, упирает щеку в мои губы.