Научу быть папой - Мира Спарк

Она задумывается на секунду, переваривая.

— Тебе будет больно? — спрашивает она, и в ее голосе ее искреннее беспокойство.

Я не могу сдержать улыбки.

— Нет, — говорю я. — Ему будет.

Целую ее в светлую макушку.

Анютка старательно о чем-то думает, потом поднимает на меня серьезный, взрослый взгляд.

— Тогда тебе надо тленоваться.

От ее картавого «треноваться» у меня что-то теплое и острое сжимается внутри. Она абсолютно права.

— Это верно, командир, — киваю я. — Буду тренироваться.

На следующее утро я врываюсь в пустой спортзал как ураган.

Включаю свет, и флуоресцентные лампы со скрипом заливают помещение безжалостным белым светом.

Во мне кипит та самая, давно забытая ярость.

Но теперь у нее есть фокус.

Расул.

Я бью по груше с такой силой, что вся конструкция скрипит и гнется.

Каждый удар — это его лицо. Каждый пинок — это тот подлый удар, что отправил меня в нокаут.

Я злой. Собранный. Опасный.

Я не учитель. Я боец.

И я верну все, что мое по праву.

— Олег? Что случилось?

Оборачиваюсь. В дверях стоит Настя.

На лице — испуг и недоумение. Я не слышал, как она вошла.

— Случилось то, чего я ждал все эти недели, — выдыхаю я, отходя от мешка.

Пот ручьем течет по лицу.

— Шавкат звонил. У меня будет бой. Реванш. С Расулом.

Я говорю это с таким воодушевлением, с такой надеждой, что сам себя не узнаю. Подхожу к ней, весь возбужденный, и хватаю ее за руки.

— Насть, ты понимаешь? Это мой шанс! Шанс все вернуть! Титул, карьеру, все! Я выцарапаю себе обратно свою жизнь!

Но в ее глазах я не вижу ответного восторга.

Вижу беспокойство и… страх. Глубокий какой-то, который она усилием воли тут же маскирует.

— Олег… — ее пальцы холодные в моих горячих ладонях. — Это же опасно. В прошлый раз ты… я видела фото. Ты еле пришел в себя. А теперь… Ты уверен?

— А теперь я знаю, на что он способен! — перебиваю я. — Я буду готов. И я его разорву!

Отражаюсь в ее глазах — возбужденный, нервный.

Отпускаю ее. Делаю шаг вперед-назад.

— В прошлый раз он победил подлостью, Насть, понимаешь? Меня подставили. Продали. Настоящий чемпион — я. И я это докажу всем.

Она закусывает губу и смотрит на меня будто в чем-то сомневается.

Но ей-то из-за чего переживать?

— Ты уверен? — тихо спрашивает она. — А Анютка? А школа? Ты же только начал…

— Это моя жизнь, Настя! — рычу я иступлено. — Та, в которой я был всем, а не вот это вот... И я верну ее себе. И все будет как прежде!

Она опускает глаза и проводит ладонь по лбу.

Напряженно о чем-то думает.

Делает шаг вперед и с силой сжимает мои руки.

— Тогда… скажи, чем я могу помочь?

* * *

Дорогие читатели!

Сегодня начинается ЧЕРНАЯ ПЯТНИЦА и на ВСЕ мои книги СКИДКИ ДО 50 %!

ВЫБРАТЬ КНИГИ МОЖНО ЗДЕСЬ — https:// /shrt/17ui

Глава 32

Олег

Мой мир сужается до размеров тренировочного зала.

Даже когда я не в зале, я все равно там.

Каждое утро начинается затемно — часы показывают пять, а я уже на пробежке. Потом бью по груше, чувствуя, как просыпается в мышцах давно забытая мощь.

Каждый вечер заканчивается затемно — изматывающая работа на выносливость, после которой я валюсь без сил, но с одной мыслью в голове: я становлюсь сильнее.

И так — каждый день, изо дня в день. Исступлено, с зубовным скрежетом и горящими глазами.

Я почти перестал замечать быт.

Еда будто появляется сама собой — это Настя оставляет в холодильнике контейнеры с полезной, приготовленной на пару едой.

Анютка всегда чистая, накормленная и уложенная спать.

Как во сне отвожу ее в садик, а забирает Настя.

Она помогает мне, не говоря не слова — просто подхватывает там, где сложно. Молча освобождает меня и позволяет сконцентрироваться на главном.

Я вижу, как Настя крутится как белка в колесе, беря на себя все: садик, подработку, готовку.

Внутри что-то сжимается, но я тут же гоню эту слабость.

«Верну все, — твержу я себе, — и тогда отблагодарю ее. Обязательно… Позже…».

Эта мысль — мое оправдание.

Новости о реванше ударили по школе как цунами. Ребята не дают мне прохода.

— Олег Игоревич, вы порвите его!

— Мы в вас верим!

Их восхищенные взгляды, их вера — лучшее топливо.

Дни сливаются в один сплошной, огненный поток.

Тренировка, школа, снова тренировка.

Я горю, как метеор, и мне некогда остывать.

«Все верну, все верну обратно», — мой новый девиз, отбивающийся в такт ударам сердца.

Вечер.

Я растираю разогревающей мазью ноющие плечи, готовясь к вечерней пробежке.

Из комнаты Анютки доносится тихий голос Насти:

— Пора спать, солнышко.

— Я сейчас же усну, — слышу я серьезный ответ дочки. — Очень-очень быстло. Чтобы папа не тлатил на меня время. Ему надо тлениться. Он должен выиглать.

Рука с тюбиком замирает.

Сердце сжимается так больно, будто по нему ударили.

Она, маленькая, уже научилась жертвовать своим временем и интересами ради моей большой цели.

«Ничего, — сурово говорю я себе, сжимая кулаки. — Надо потерпеть. Еще чуть-чуть. Ради них в том числе все это...».

И вот наступает он — день боя.

Я иду по улице к развлекательному комплексу, и в крови играет чистый, холодный адреналин.

Мысли острые, ясен каждый звук.

Я готовлюсь к погружению в знакомую атмосферу — запах пота и крови, рева людей, который требуют кровавого зрелища.

Но, подходя ко входу, я останавливаюсь как вкопанный.

Перед комплексом — толпа.

Мои ученики. Старшеклассники с самодельным плакатом «Волк, рви их!», семиклашки, которые кажутся такими маленькими, учителя, включая сурового физика, который одобрительно кивает.

— Удачи, Олег Игоревич!

— Мы в вас верим!

– Покажите кто настоящий чемпион!

Их крики, их сияющие глаза…

Это сильнее, чем рев многотысячной толпы на чемпионатах мира.

Что-то горячее подкатывает к горлу.

Я киваю, не в силах вымолвить ни слова, и прохожу внутрь, чувствуя их поддержку как реальную физическую силу за спиной.

В раздевалке я уже настраиваюсь, бинтую руки, когда дверь скрипит.

— Олег?

Входит Настя.

Она бледная, в глазах — буря.

Хочет что-то сказать, но выдавливает лишь:

— Ты… будь осторожнее, ладно? — голос у нее срывается.

Я ухмыляюсь, полный самоуверенности.

Адреналин, ярость и недели подготовки кричат во мне одно.

— Не переживай. Я его порву. Сегодня он отсюда не уйдет на своих ногах.

Она подходит ближе, и вдруг