Научу быть папой - Мира Спарк

Ее взгляд становится острым, колючим.

— Деньги найдешь. Иначе…

Она не договаривает. Просто пожимает плечами.

Мысли несутся в голове: я только все вернул.

Речь не про славу, а самоуважение.

Выгрыз зубами эти деньги, чтобы начать новую жизнь.

Чтобы помочь Насте. Чтобы обеспечить Анютку. Чтобы не быть просто нищим учителем.

И теперь… теперь нужно отдать все.

Ради права быть отцом.

А как же Настя?

Я смотрю на нее краем глаза. Она смотрит на салфетку, лицо бледное, но губы сжаты.

И выбора для меня не стоит. Я справляюсь. Найду способ.

Мы найдем.

— Подумай, — говорит Ксения, вставая. Она уже снова деловая, безэмоциональная. — Свяжешься со мной, когда решишь. Захочешь найти — найдешь.

Она делает шаг к выходу. И тут я встаю. Отталкиваю стол с неприятным скрипом.

— Я согласен.

В кухне воцаряется тишина.

Ксения оборачивается. Прищуривается.

Настя сжимает мою руку изо всех сил. Ее поддержка — словно призыв: «Вперед».

— Деньги получишь, — говорю я, глядя Ксении прямо в глаза. — Только не забирай ребенка. Даже сейчас.

Она смотрит на меня секунду, а потом ее губы растягиваются в тонкой, удовлетворенной улыбке.

— Ну, я же не монстр, чтобы вырывать дочь так сразу. У нас же договоренность.

— Нет, — качаю я головой. — Договоренности — для ненадежных людей. Только по закону. Поехали сейчас, оформим все у нотариуса. Соглашение о порядке общения с ребенком. И что Анютка остается со мной. Ты — мать, я — отец, с подтвержденными правами.

Ксения задумывается, а потом медленно кивает.

В ее глазах мелькает что-то новое — холодное уважение.

Процедура в конторе у нотариуса проходит на удивление быстро.

Ксения не препирается. Она получает то, за чем пришла — гарантированную сумму.

Я подписываю бумаги, подтверждающие мое отцовство. Мы заключаем мировое соглашение: Анютка живет со мной, Ксения имеет право видеться с ней. Препятствовать матери общаться с дочерью я точно не собираюсь.

Все четко, сухо, по-деловому.

Сердце разрывается, глядя, как мое счастье превращается в пункты юридического документа.

Но Анютка остается. Это главное.

Когда все заканчивается, и мы выходим на улицу, уже темно.

Ксения, не прощаясь, садится в такси и уезжает.

Настя берет в ладони мое лицо и разворачивает к себе. Заглядывает в глаза.

— Ну что, — говорю я, пытаясь улыбнуться, — поздравляю. Твой парень снова на мели. Обычный учитель физкультуры без гроша за душой.

Она смотрит на меня своими огромными, серьезными глазами.

А потом на ее лице расцветает такая теплая, солнечная улыбка, что мне на мгновение становится легче.

— Дурачок, — говорит она тихо. — Это неважно. Главное, что мой.

И бросается мне на шею, целуя крепко и жарко.

В этом поцелуе — все наша Вселенная.

Наша стартовая точка.

Да, мы в начале пути.

Вместе.

И это прекрасно!

Эпилог

Олег

Год спустя.

Отключаю трансляцию.

На экране еще пару секунд бушует поток сердечек, восторженных комментов и гифок с моим нокдауном годичной давности.

Улыбаюсь. До сих пор непривычно.

— Папа! Папа, все!

Анютка влетает в комнату, запыхавшаяся, с разбегу вцепляется мне в ногу.

Подхватываю ее под мышки, кружу.

Смех ее звенит, как колокольчик.

За год она здорово вытянулась, косички теперь толще и длиннее.

— Скорее пойдем за мамой! Уже пора ее встречать! — от былой картавости не осталось и следа.

Это хорошо, хотя… я немного скучаю.

— Командный тон! — щекочу ее, а она визжит и брыкается. — Пойдем, командир.

Несу ее на руках по зимнему парку.

Она серьезно рассказывает мне о каких-то нюансах в различии кукол, которых она хотела бы получить на Новый год.

Снег скрипит под ногами.

Глубоко вдыхаю морозный воздух. Впитываю ощущение чистоты.

Застаем Настю на выходе из торгового центра.

Она стоит с двумя пакетами, смотрит куда-то в сторону, и все ее лицо выражает уныние. Губы поджаты.

— Все, это катастрофа, — говорит она, не глядя в мою сторону. — Олег, я никак не могу подобрать ничего путного. Выгляжу во всем, как бегемот. Или даже, как слон.

Анютка затихает на моих руках, приникает щекой к моей щеке.

Я ставлю дочь на землю, подхожу к Насте.

Забираю пакеты, ставлю их у ног. Беру ее лицо в ладони. Кожа теплая, чуть раскрасневшаяся.

— Любовь моя, — говорю тихо, глядя прямо в ее огромные, теперь немного расстроенные глаза. — Ты прекрасна.

Целую ее в губы, нежно, но основательно. Потом опускаю ладонь на ее округлившийся, тугой живот. Через ткань чувствую тепло, жизнь.

Мое сокровище.

Она вздыхает, и, как лучик солнца сквозь свинцовую тучу, смущенная улыбка пробивается сквозь недовольство.

— Он сегодня очень активный, — шепчет она, кладя свою руку поверх моей.

— Мама, скоро ли появится братик? — включается Анютка, обнимая Настю за талию.

Звать Настю мамой она решила сама, а мы не стали препятствовать.

— Совсем скоро, солнышко, — Настя гладит ее по голове. — Он уже торопится, вон как брыкается. Хочешь почувствовать?

Анютка осторожно прикладывает ладошку, и ее глаза становятся круглыми от благоговения.

— Вау! Он сильный, как папа!

Смеемся.

Едем домой.

В нашу новую, светлую квартиру с большими окнами.

В прихожей пахнет яблочной шарлоткой, которую Настя успела испечь утром.

Вечер мягко ложится на город, зажигая в наших окнах отблески уютного, желтого света.

Ужинаем все вместе.

Настя смеется над историей из моего блога, Анютка клянчит добавку пирога.

Я смотрю на них и чувствую, как это спокойное тихое счастье наполняет меня до краев.

После ужина, убрав посуду, устраиваемся на широком диване.

Анютка укладывается головой мне на колени. Настя пристраивается сбоку, положив ноги на мои, а мою руку — на живот.

Тишина.

Включаем негромко какой-то старый добрый фильм, но, наверное, его никто не смотрит — мы словно застываем в этом счастливом моменте, как в капле янтаря.

За окном мягко кружит снег.

Год назад я отдал все, чтобы остаться отцом.

С нуля, с пустыми карманами, но с этой женщиной рядом, мы начали заново.

Теперь у нас фантастически популярный спортивный блог и зал единоборств в центре.

Есть достаток. Есть уважение.

Но все это — только малая часть.

Самая высокая вершина, которую я покорил — не в клетке октагона и не в эфире.

Она здесь. В теплой тяжести ребенка на моих коленях.

В округлом животе любимой женщины, прижавшейся к моему боку.

В этой тишине, полной доверия.

Анютка уже дремлет. Настя кладет голову мне на плечо.

Закрываю глаза.

И понимаю, что счастлив абсолютно.