Гробница Фараона - Виктория Холт

— Ты правильно думаешь.

— Бедная Джудит!

— Ну, у всех нас свои проблемы.

— Верно, — вздохнула она.

— Но не у тебя, Теодосия.

Она замялась, а потом спросила:

— Джудит, ты когда-нибудь влюблялась?

Я не к месту покраснела. К счастью, ее слова означали не вопрос, а служили вступлением к признанию.

— Это чудесное чувство, но все же… я немного напугана.

— Почему?

— Я ведь не слишком умна, ты же знаешь.

— Если он тебя любит…

— Если! Конечно, любит. Он признается мне в любви всякий раз, когда мы видимся… всякий раз, когда он мне пишет.

Меня терзало двойственное чувство: хотелось найти предлог и убежать — и одновременно хотелось остаться и испытать до конца душевную муку.

— По правде говоря, Джудит, я считаю археологию очень скучной наукой. Это правда. Но ведь в ней его жизнь. Я старалась заинтересоваться ею, я читала книги. Я рада, когда им удается найти что-нибудь замечательное, но ведь в книгах главным образом описывают инструменты для проведения раскопок, типы земли и так далее… всякие скучные вещицы, горшки…

— Если тебе это не интересно, то не надо притворяться.

— Я не думаю, что он ждет от меня интереса к его работе. Я просто буду заботиться о нем. Ему это необходимо. Это будет прекрасно, Джудит. Но меня беспокоит папа.

— Почему ты волнуешься о нем?

— Он не одобрит мой выбор.

— Не одобрит! Думаю, он будет счастлив узнать, когда ты выйдешь за Тибальта.

— За Тибальта? Но я говорю не о Тибальте.

В моих ушах зазвенело, словно я услышала божественный хор. Я закричала:

— Что? Не о Тибальте? Да ты шутишь!

— Тибальт! — закричала она в ответ, а потом с ужасом повторила его имя. — Да я боюсь его до смерти. Я уверена, он считает меня глупой пустышкой.

— Он серьезен, но это не хуже, чем быть легкомысленным человеком.

— Эван не поступает легкомысленно.

— Эван? Так значит, это Эван?

— Конечно, Эван. Кто же еще?

Я начала смеяться.

— А эти письма, перевязанные голубой ленточкой… все эти вздохи и покрасневшие щеки! — Я обняла ее. — О, Теодосия, я так счастлива… — мне хватило ума добавить: — за тебя!

— Да что это нашло на тебя, Джудит?

— Я не знала, что ты влюблена в Эвана.

— Конечно, ты думала — в Тибальта. Так все считают, потому что этого хочет папа. Он мечтает породнить наши семьи, потому что всегда был почитателем таланта сэра Эдварда и интересовался его делами. Он хотел, чтобы я была похожа на тебя и смогла бы выучить все эти премудрости из археологии. Но я другая! Как можно полюбить Тибальта, когда есть Эван!

— Некоторые могут, — спокойно ответила я.

— В таком случае, они просто сумасшедшие.

— Настолько сумасшедшие, что они считают безумной тебя, потому что ты предпочла Эвана.

— Как приятно с тобой разговаривать, Джудит. Давай ничего не будем говорить папе. Семья Эвана очень бедная, и он сам зарабатывает себе на жизнь. Один родственник помог Эвану получить высшее образование, а теперь Эван хочет вернуть ему затраченные на него деньги. Ему делает честь, что он получил образование и нечего стыдиться своего положения. У Тибальта были все преимущества, а Эван сам пробивал себе путь наверх.

— Это похвально, — вставила я.

— Джудит, тебе правда нравится Эван?

— Конечно, я считаю, вы идеально подходите друг другу.

— Прекрасно. А что скажет папа, как ты думаешь?

— Есть только один способ узнать это: спроси его.

— Ты думаешь, это возможно?

— А почему же нет?

— А если он будет против?

— Мы устроим тебе побег. Подставим лестницу к твоему окну. Будущая невеста спустится по ней и уедет в Гретну Грин, это очень далеко от Корнуолла. Может, другая форма брачного свидетельства будет надежнее.

— О, Джудит. С тобой всегда так весело. Ты из всего умеешь сделать шутку. Как я рада, что все рассказала тебе.

— Я тоже, — искренне проговорила я.

— А что бы ты сделала?

— Я бы пошла к твоему отцу и сказала: «Папа, я люблю Эвана Каллума. Более того, я собираюсь выйти за него замуж».

— А если он скажет «нет»?

— Тогда мы займемся планом побега.

— Хорошо бы сделать это сейчас.

— Сначала надо спросить твоего отца. Вдруг он будет в восторге?

— Не будет. Ему нравятся Трэверсы. Он хочет, чтобы я, как ты, сходила с ума по всем этим раскопкам. Я уверена, он бы поехал с ними в Египет, если бы чувствовал себя лучше.

— Может, он поедет туда с Эваном.

— С Эваном я бы поехала куда угодно.

— А что говорит Эван?

— Он говорит, что мы все равно поженимся, что бы ни случилось.

— Отец может лишить тебя наследства.

— Ты думаешь, меня это беспокоит? Лучше буду умирать с голоду вместе с Эваном.

— До этого не дойдет. У него же хорошая должность в университете, тебе нечего бояться. Даже если ты лишишься богатого наследства, ты станешь женой профессора.

— Конечно, мне не нужны деньги отца.

— Значит, ты в хорошем положении. Нужно сражаться за свою судьбу: чем раньше, тем лучше.

Она снова обняла меня. Какое блаженство! Как приятно участвовать в судьбе другого человека, если твое участие способствует твоему собственному счастью!

Теодосия оказалась права в своих предчувствиях. Ее отец не обрадовался грядущей свадьбе. Когда она призналась отцу, разразилась буря.

Теодосия вошла в мою комнату в слезах.

— Он не хочет об этом слышать. Он в бешенстве. Он сказал, что положит этому конец.

— Нужно твердо стоять на своем, если действительно хочешь выйти замуж.

— Ты бы так поступила, Джудит?

— А ты сомневаешься?

— Ни на мгновение. Как бы я хотела иметь твой характер.

— Ты можешь.

— Но как?

— Твердо стой на своем. Никто не сможет выдать тебя замуж против твоей воли, если ты не произнесешь на церемонии венчания необходимых слов.

— Ты поможешь мне, Джудит?

— От всего сердца.

— Я сказала папе, что он может лишить меня наследства, мне все равно. Я люблю Эвана и выйду только за него.

— Значит, ты сделала первый шаг.