Гробница Фараона - Виктория Холт

Леди Бодреан надела маску печали, но было ясно, что смерть мужа стала для нее облегчением.

Она рассказывала Джейн и мне о добродетелях сэра Ральфа, но я чувствовала, что затишье в ее враждебности по отношению ко мне временное. Теперь, лишившись защитника в лице сэра Ральфа, я целиком оказалась в ее власти. Она ничего не знала об ударе, который я подготовила для нее. Я выйду замуж за человека, за которого она хотела выдать свою дочь. Каким шоком для нее окажется эта новость: ее бедная компаньонка вскоре станет леди Трэверс.

Приехал Хадриан, и я поделился с ним новостью.

— Мы еще официально ни о чем не объявляли, — предупредила его я. — Пока подождем, а объявим после похорон.

— Повезло Тибальту, — мрачно сказал Хадриан. — Опередил он меня.

— Но ты же искал жену с деньгами.

— Если бы у тебя было состояние, Джудит, я бы положил к твоим ногам свою голову.

— Физически невозможно, — парировала я.

— Ну, желаю тебе счастья. И я рад, что ты будешь подальше от моей тети. Твоя жизнь рядом с ней была адом.

— Все не так плохо. Ты же знаешь, я не выношу покоя.

Вечером я получила странное послание от адвокатов сэра Ральфа: они приглашали меня присутствовать на оглашении завещания.

Когда я пришла в коттедж и рассказала эту новость, Доркас и Элисон повели себя весьма странно: они сразу же вышли и оставили меня одну в гостиной. Очень странно, ведь я пришла на минутку. Я уже собиралась крикнуть им, что ухожу, когда они вернулись.

Обе были с красными лицами и странно смотрели друг на друга. Зная их, я поняла, каждая пыталась заставить другую заговорить о теме, которую они считали огорчительной или неприличной.

— Что случилось? — спросила я.

— Нам надо кое-что тебе рассказать, — ответила Доркас.

— Да, ты должна быть готова.

— Готова к чему?

Доркас закусила губы и посмотрела на Элисон, та одобрительно кивнула.

— Хочу сказать тебе о твоем рождении. Ты — наша племянница, Лавиния была твоей матерью.

— Лавиния? А почему же вы сразу не сказали?

— Мы считали, что так лучше. Положение довольно щекотливое.

— Для нас ее беременность была шоком. Лавиния — наша старшая сестра, отец дышал на нее. Она была такая красавица, очень похожа на нашу маму… а мы пошли в отца.

— Дорогая Доркас! Расскажи мне, в чем же дело.

— Нас шокировало известие о ее беременности.

— Это я должна была родиться?

— Да. Мы тайком отправили Лавинию к нашей кузине… пока еще не стало заметно. А соседям мы сказали, что Лавиния нашла место гувернантки. Потом родилась ты. Наша кузина жила в Лондоне, у нее были свои дети. Лавиния могла бы присматривать за ними и за своим ребенком. Мы хорошо обо всем договорились. Она привезла тебя показать нам. Но ведь она не могла приехать в деревню с ребенком, поэтому мы встретились в Плимуте. Мы чудесно провели время с ней и с тобой, а потом посадили ее на тот поезд.

— Это был несчастный случай, она погибла в катастрофе, а я осталась жива.

— Возникла проблема — что делать с тобой. Мы решили сказать, что ты — ребенок нашей кузины, и мы привезли тебя сюда. Потом мы тебя удочерили.

— Значит, вы на самом деле мои тети: тетя Доркас и тетя Элисон. А зачем вы рассказали мне историю, что меня никто не искал?

— Ты всегда задавала вопросы о нашей кузине, ее родственниках, поэтому мы и решили сказать, что у тебя нет родственников.

— Вы всегда делали для меня то, что считали лучшим. Я это знаю. А кто мой отец, вы знаете?

Они переглянулись, а я мгновенно выпалила:

— Неужели? Сэр Ральф.

Вот тогда все становится понятно. По их лицам я прочла, что догадалась правильно.

— Он был моим отцом… Я рада… Я его любила. Он всегда относился ко мне по-доброму. — Я подошла к ним и обняла. Теперь-то я знаю, кто мои родители.

— Мы думали, что ты будешь стыдиться своего рождения… Ведь ты незаконнорожденная.

— Знаете, я думаю, он по-настоящему любил Лавинию. Должно быть, это единственная настоящая любовь в его жизни. По крайней мере она дала ему утешение, в котором он так нуждался, будучи супругом леди Бодреан.

— О, Джудит! — закричали они снисходительно.

— А со мной он всегда был добр. — Я вспомнила, как он смотрел на меня, в глазах таился смех, подбородок подрагивал от сдерживаемого веселья. Он говорил себе: это дочь Лавинии. Как жаль, что он умер. Я бы хотела сказать ему, что очень его люблю.

— Джудит, — сказала Доркас, — ты должна подготовиться. Тебя пригласили на оглашение завещания потому, что он и тебе что-нибудь оставил. Теперь все узнают, что ты его дочь. Мы хотим, чтобы и ты все знала и была готова.

— Я буду готова, — пообещала я.

Они оказались правы. Сэр Ральф отметил меня в своем завещании. Он завещал четверть миллиона фунтов на проведение археологических исследований, при определенных условиях сэр Эдвард или Тибальт Трэверс могли использовать средства по собственному усмотрению; своей супруге он оставил пожизненную ренту; Хадриан получал по 1000 фунтов ежегодно; Теодосия, наследница, получала имение после смерти матери и половину всего состояния, вторую половину он завещал своей фактической дочери Джудит Осмонд, а в случае смерти одной из дочерей ее часть наследства переходит к другой.

Поразительно!

Я, не имеющая ни пенни, никому не нужная при рождении, теперь обрела родителей, и от отца получила такое состояние, что даже не могла себе представить.

За последние недели произошли драматические события. Я выхожу замуж за человека, которого люблю, и я оказалась не нищей. Теперь я владею огромным состоянием.

Я вспомнила, как сэр Ральф соединил мою руку с рукой Тибальта. Интересно, рассказал ли он Тибальту о наших с ним взаимоотношениях и о том, что он собирается оставить мне наследство.

Тогда в мою душу впервые закралось сомнение.

* * *

Правда о моем рождении теперь стала известна всей деревне. Тот факт, что сэр Ральф мой отец, удивил не многих: люди давно шептались, как это мне позволено получать образование вместе с законной дочерью сквайра и его племянником, а потом мне дали место в Кеверал Корте. Мы, конечно, догадывались, говорили прихожане. Доркас и Элисон то радовались, то смущались. Элисон заявила, она рада, что их отец не дожил до этого скандала: их сестра, дочь его преподобия, любовница сэра Ральфа, да к тому же родила от него ребенка. Это настоящий скандал. В то же время я, о которой они пеклись гораздо больше, нежели о репутации умершей сестры, превратилась теперь в богатую женщину. Я настолько очаровала своего отца, что он показал всему миру: я ему дорога так же, как и его законнорожденная дочь.