Десять крошечных вздохов - К. А. Такер

Средних лет ковбой в огромной шляпе и джинсах Wrangler перегнулся через барную стойку, скривив рот, словно жевал отсутствующую соломинку.

— Ну, разве не приятное зрелище, вся такая загорелая и естественная, — сказал он, чересчур надолго задержавшись взглядом на моем декольте. Не знаю почему. По сравнению с остальными присутствующими особами женского пола, я выглядела как десятилетний мальчик.

Когда он усмехнулся, мне открылся вид его зубов, пожелтевших от многих лет курения табака.

Я подавила отвращение и насилу улыбнулась.

— Что я могу предложить Вам сегодня, сэр?

— Как насчет Тома Коллинза и приватного шоу?

— Том Коллинз — пожалуйста, а приватных шоу я не устраиваю.

Я продолжала улыбаться, хотя уровень моего раздражения и рос, и желала поскорее избавиться от этого мужика. Когда я подвинула к нему напиток и протянула руку за двадцатидолларовой купюрой, он грубо и невежливо схватил меня за предплечье своей лапищей и наклонился ко мне. Я почувствовала слабый запах затхлого табака и выпивки.

— Как насчет взять перерыв и показать мне свою упругую попку?

— Я только бармен, сэр, — выдавила я сквозь зубы, чувствуя, как тело переключилось в оборонительный режим.— Здесь много девушек, которые могут дать Вам то, что Вы пожелаете.

И я не преувеличиваю. Куда бы я ни посмотрела, везде попадались ягодицы, соски или что похуже. Я занималась многими видами спорта в школе, так что насмотрелась на обнаженные тела в душе после игр. Черт, да я даже Дженни окрестила прозвищем «Главный эксгибиционист Гранд-Рапидс», потому что она без угрызений совести раздевалась догола передо мной. Но это место другое. Они разгуливают, торгуя вразнос. Продаваясвои тела.

— У меня есть деньги! Назови цену.

— У Вас столько нет, поверьте, — прорычала я в ответ, но с уверенностью могла сказать, что он не слушает меня, когда другая его рука исчезла под барной стойкой, очевидно для того, чтобы пригладить его растущее возбуждение.

Меня чуть не вырвало. Я представила себе, что он будет очень груб, когда, наконец, зажмет в углу бедную, отчаянную и, очевидно, слепую женщину.

— На Вашем месте, я бы ушла...сэр.

Боковым зрением я увидела неясные очертания Нэйта и Бена, двигающихся мне на помощь. Эта идея меня, в каком-то смысле, обеспокоила. Мне не нужна их защита.

Мне никто не нужен.

И я хочу сделать этому парню больно.

Я полу-нагнулась, полу-подпрыгнула, чтобы обвить рукой потную шею этого ковбоя, а потом сильно и быстро рванула его вниз. Он заворчал, когда его лицо впечаталось в барную стойку. Я держала его в таком положении, вцепившись пальцами в основание его позвоночника. Сердце бешено колотилось где-то в ребрах, а кровь хлынула к ушам. Так хорошо. Я чувствовала себя живой.

— Как тебе сейчас нравится эта упругая попка? — прошипела я.

Руки Нэйта приземлились ему на плечи, и я расслышала, несмотря на громкую музыку, как он прогрохотал, оттаскивая ковбоя, нижняя губа которого кровоточила от пореза:

— Вам нужно покинуть помещение, сэр.

Помимо этого на лбу у мужика краснела яркая отметина, которая завтра определенно превратится в синяк. Но он не сопротивлялся. Я сомневаюсь, что даже Невероятный Халк сможет сопротивляться Нэйту.

Бен склонился ко мне, чтобы спросить в порядке ли я.

— Все нормально, — заверила его я, когда сбоку робко подошла обеспокоенная Шторм.

Мой взгляд последовал за Нэйтом и пересекся с Кейном, сидящим за боковым столиком. У меня появилось дурное предчувствие. Должно быть, он видел все развернувшееся представление и, возможно, не очень-то и хотел, чтобы его клиентов головой впечатывали в стойку. Возможно, только что я обеспечила себе увольнение.

Кейн показал мне поднятый большой палец, и я облегченно выдохнула.

— Я сказала тебе улыбаться, а не влезать в драку, — пошутила Шторм, ткнув меня под ребра.

— Он хотел приватного шоу, — объяснила я, адреналин все еще бушевал в венах.— А я ему вместо этого устроила публичное.

Впечатленный Бен, ухмыляясь, склонился ближе и облокотился на барную стойку.

— Ты определенно знаешь, как за себя постоять.

— Меня воспитали волки. Приходилось бороться за еду.

Он откинул назад голову, смеясь.

— Извини, если вел себя как мудак. Просто я привык, что приходящие сюда симпатичные и свеженькие девушки уходят потрепанными и заезженными. Ненавижу это.

— Что ж, тогда тебе повезло. Я уже заезженная, — я осмотрела его с ног до головы, —и, возможно, тебе не следует работать в стрип-клубе.

— Ага, все мне это говорят. Но здесь слишком хорошо платят, а я учусь на юриста, — он уловил момент, когда я подняла бровь, и его ухмылка стала более широкой.— Не ожидала?

— Ты не испускаешь юридических вибраций.

Бен развернулся и облокотился на стойку лицом к толпе, пока разговаривал со мной.

— Я слышал, ты только переехала?

— Ага, — я заняла себя протиранием стойки и расставила только вымытые стаканы.

— Не любишь болтать?

— Нам, полностью одетым девушкам, приходится работать в усиленном режиме за наши денежки.

Он нагнул голову, чтобы посмотреть на меня.

— Справедливо. Слушай...когда в следующий раз будешь в зале и увидишь меня, подходи. Устроим пару спаррингов, — он отошел, не дожидаясь моего ответа.

«Ох, я устрою тебе несколько спаррингов, но, возможно, не в том виде, в котором твои извилины их себе представляют».

Я проследила за его передвижениями, практически крикнув: «Ты получишь, юристик!», но эти слова так и не слетели с моих губ.

Трент в одиночестве сидел за столиком.

И он не следил за голым крендельком на сцене. Он следил за мной.

Поправочка. Пялился на меня.

Трент— здесь, и он на меня пялится.

— Какого черта... — пробормотала я, ни к кому не обращаясь, и склонила голову. Сейчас я не могу связываться с ним и с тем, что он со мной делает. Здесь. Сегодня. Блядь!

Я заметила подошедшую к бару фигуру и осторожно подняла глаза. Это Нэйт, слава Богу. Он уже вернулся с задания «Изгнание ковбоя».

— Тот парень тебя беспокоит, Кейси?

Я сглотнула.

— Не, — «Да, но не по тем причинам, о которых ты подумал».

—Уверена? — он повернулся всем своим массивным телом, чтобы проверить его столик. Трент все еще был там, сидел, облокотившись на спинку стула, и потягивал напиток через соломинку, только теперь его внимание было направлено на Черри. — Он здесь уже полчаса. Всё смотрел на тебя.