Стану твоей первой болью - Маша Демина

Прикрываю глаза. Делаю глубокий вдох и медленный выдох. Виском прижимаюсь к прохладному стеклу. Пытаюсь заставить себя расслабиться, но меня останавливает боль во всем теле.

Напряженное молчание в конце концов разрушает низкий голос Руслана:

— Куда тебя отвезти?

— Мне все равно, — шепчу. Я слишком устала, и мне, кажется, правда все равно.

Между нами опять повисает тишина. Ненадолго.

— В бардачке есть влажные салфетки.

Я приоткрываю сначала один глаз, потом другой. Взгляд падает на козырек с зеркалом, и я решаю посмотреть на свое отражение, раз мне советуют прибегнуть к влажным салфеткам.

— Ох… — срывается с губ, и я захлопываю козырек, ужаснувшись своему внешнему виду.

Растекшаяся под глазами тушь, испачканный кровью подбородок, взлохмаченные волосы и припухшая губа…

Подаюсь вперед и рывком открываю бардачок, но вместо обещанных салфеток в руки буквально выпрыгивает связка квадратиков фольги, и прежде чем я успеваю понять, что это, Руслан выхватывает их, заталкивает обратно и бросает мне на колени упаковку влажных салфеток.

18. Чопорная бабка

Что-то вынуждает меня открыть глаза.

Медленно моргаю. Раз. Два. Три. В голове туман, поэтому не сразу осознаю, где я. Порывисто вдыхаю. Запах кожаного салона и мужской туалетной воды врывается в мои легкие вместе с паникой.

Я резко выпрямляюсь, судорожно поправляя на груди мужской пиджак, но внезапная головная боль дезориентирует.

Зажмуриваюсь и хватаюсь ладонями за виски. Сквозь гул в ушах ко мне возвращаются обрывочные воспоминания, объясняющие, как я оказалась в этой машине.

Боль.

Жестокость.

Слезы.

Беспомощность.

Унижение.

Разорванная одежда.

Кровь.

Злость.

Он.

Спасение.

Его взгляд на моем ожоге.

Огни ночного города, убаюкивающие в салоне дорогущего спорткара.

Тихо играющая музыка…

Когда я привыкаю к пульсирующим вискам, чувствую отголоски той самой боли и на лице, а вместе с ними — тяжелый металлический привкус во рту.

Пытаюсь открыть его, но в уголке губы тут же вспыхивает жжение. Шиплю сквозь зубы и начинаю поворачивать затекшую шею из стороны в сторону, как вдруг натыкаюсь взглядом на Руслана.

Он сидит на водительском месте и что-то печатает в телефоне, игнорируя мое присутствие.

Голова опущена, взгляд сосредоточен на экране, а дерзкие кудри небрежно свисают на глаза. Почему-то хочется наклонится и убрать их от серьезного лица. Но, оценив его довольно-таки внушительную фигуру, я не двигаюсь, продолжая изучать своего спасителя на расстоянии.

Рукава рубашки небрежно закатаны до локтя, открывая вид на сильные предплечья и зловещие татуировки, которые я рассматриваю слишком долго, как заторможенный зверек после наркоза.

И все же мне удается оторвать взгляд и посмотреть за окно…

Мы стоим в незнакомом дворе среди новостроек. На улице темно, и я не могу понять: вечер сейчас, ночь или раннее утро.

Секундная вспышка — Ратмир меня убьет! — а потом я вспоминаю наш последний разговор с ним, слезы в глазах Ани и жестокость в туалете, которую на меня выплеснули из-за него.

— Засыпать в машине с малознакомым парнем не самое безопасное занятие, в курсе?

Я провожу ладонью по шее и смотрю на Руслана, который по-прежнему все внимание направляет на экран телефона.

— Сколько я проспала? — Говорить больно: губа от каждого движения вспыхивает, но что-то сказать надо, не молчать же.

— Достаточно, чтобы я отвез тебя на отшиб города и расчленил.

Я морщусь, практически мгновенно избавляясь от сонного морока.

— Ты больной, что ли?

Губы Руслана дергаются в ухмылке, большим пальцем он нажимает на кнопку блокировки телефона, экран гаснет, а темные глаза поднимаются на меня.

— Тебе не кажется, что уже поздновато для таких вопросов?

Я моргаю в недоумении.

— Ты всегда такой странный с девушками?

Он облокачивается рукой на руль, дергает плечом.

— Зависит от обстоятельств.

— Судя по твоей целой обойме, — киваю на бардачок, — обстоятельства у тебя так себе?

Руслан издает сухой смешок.

— Судя по тому, как безрассудно ты запрыгиваешь в чужие машины, удивительно, что ты еще жива.

— Раз я жива — значит, удачливая.

Парень улыбается, но практически сразу слизывает эту улыбку, скользнув языком по нижней губе. И даже в темном салоне, едва освещенным светом уличного фонаря, я замечаю у него на языке поблескивающий металлический шарик.

От Руслана не ускользает мой интерес, и он снова показывает мне пирсинг, высовывая язык и проводя им от одного уголка рта до другого.

Какое-то странное чувство разгорается у меня животе, но я глушу его, прижав ладонь под пупком.

— Зачем ты уродуешь себя?

— Уродую? — В глазах вспыхивают искорки веселья. — В тебе говорит чопорная старушка. Или ты из тех, кто живет предрассудками?

— Во мне говорит голос разума. И я из тех, кто живет по уму, — даю отпор.

Руслан едва улыбается, проводя большим пальцем по своему подбородку.

— Очень сомнительно, учитывая, что ты сейчас не дома, а в машине парня, с которым едва знакома.

Я закатываю глаза и с силой откидываюсь затылком на подголовник.

— Ха-ха-ха, — с расстановкой выдаю я. — Ты такой остряк, я прям не могу.

— А ты больно разговорчивая. Тебя разве не воспитывали вести себя с мужчинами поскромней?

Я резко поворачиваю голову к нему.

Злость закипает в крови и клокочущим паром обжигает грудь.

— А может, мне надоело жить по указке!

Руслан вскидывает бровь, оценивающе пробегаясь по мне взглядом.

— А в тебе не все потеряно, дикарка. К слову, об этом, — он пересчитывает пирсингом верхние зубы, — если бы ты попробовала, какие ощущения дарят эти «уродства», твое мнение бы резко изменилось.

Мои губы кривятся от отвращения.

— Нет, спасибо, я, пожалуй, воздержусь.

— Уверена? Девчонки в восторге, когда я их целую. Особенно ниже пояса.

Я снова морщусь. Но мое дыхание утяжеляется от ползущего по горлу жара.

— Фу! Прекрати! Уж лучше говори про расчлененку, это не так мерзко.

Он хрипловато смеется.

— Почему для тебя это мерзко? Ты хоть раз…

— Нет! — Я выставляю ладонь. — Нет! И на этом давай закроем тему. Считай меня чопорной бабкой! Я не против! Только прекрати говорить все эти гадости!

Руслан ухмыляется и зачесывает кудри назад.

— Я хочу быть тем, кто развеет эти глупости в твоей голове. Ну или неплохо было бы поприсутствовать при этом.

— О, нет… — я прячу разгоряченное лицо в ладонях. Даже не хочу задумываться о подобных вещах. — Замолчи, пожалуйста. Ты невыносим!

— Блядь, я серьезно. Мне интересно: ты хоть раз кончала?

Я в ужасе опускаю руки и таращусь на бардачок. Пока мое тело вспыхивает огнем.

— Я сделаю вид, что этого не слышала.

— Интересно,