Стану твоей первой болью - Маша Демина

Аня такая милая.

Но мой брат… он далеко не такой. И я не хочу, чтобы личность подруги была раскрыта.

Сейчас Аня у меня есть. Но после того, как брат ее «пробьет»… подруги у меня может резко не стать.

А я не в том положении, чтобы разбрасываться дружбой.

— Ань, я бы с радостью, но не думаю, что это хорошая идея.

Она демонстративно закатывает глаза.

— Ну вот опять. Одно и тоже. Не будь занудой! Мы, блин, позанимаемся на твоей территории, все шито-крыто. Чинно. Благородно.

— Я не знаю…

— Ну хочешь, я позвоню твоему брату и попрошу тебя к себе на пару часов? Скинем ему фотоотчет на этот раз! Только учебники и скучные лекции! Зуб даю!

Я усмехаюсь, махая руками.

— О нет, не нужно ему звонить! Но если мы поторопимся, мы можем успеть позаниматься до его прихода.

Она сжимает мои руки и строит счастливую мордашку.

— Ты чудо!

— Только есть условие.

Аня делает реверанс.

— Ну разумеется. Как же без занудства.

— Я дам тебе адрес и напишу, когда ты сможешь подъехать.

Аня насмешливо вскидывает бровь.

— У тебя там что, не квартира, а штаб ЦРУ? Что за секретность?

— О, поверь, знакомство с моим братом — это последнее, что тебе нужно. И я все делаю именно для этого.

14. Мулен Руж

— Ты про акты о гомстедах записала?

— Да-а-а-а, — стонет Аня, лежа на животе, чиркая в блокноте и одновременно болтая ногами. Она отбрасывает ручку, подпирает подбородок кулаком и начинает монотонно бубнить под нос: — Закон, принятый в США в тысяча восемьсот шестьдесят пятом году, в соответствии с которым была проведена аграрная реформа, заложившая фермерский путь развития сельского хозяйства. И бла, бла, бла.

Переворачивается на спину и, раскинув руки и ноги звездой, ворчит:

— О боже, зачем, вообще, нам все это⁈ Мы так-то на юрфаке, а не на истфаке!

Я складываю на груди руки, сидя у изголовья кровати.

— Хватит филонить, давай, бери ручку, у нас времени в обрез.

Аня закрывает лицо ладонями и хнычет так, что на ее плоском животе сотрясается пирсинг с инкрустированной головой розового кролика.

— Ну нет, я сегодня больше не вынесу.

Я улыбаюсь.

— Давай еще одну тему. Остальное в другой день доделаем.

Аня вздыхает и поворачивает ко мне голову.

— Ты такая бессердечная.

— А ты ленивая, — я показываю язык и киваю на ручку с блокнотом. — Вперед.

Она строит мучительную гримасу.

А мне вот не до выкрутасов, потому что если я и обвела своего телохранителя вокруг пальца, то с братом такое не прокатит, тем более мне даже не удалось выяснить, во сколько он вернется домой. Поэтому я не могу позволить себе расслабиться, и мое колено периодически дергается.

— Мне кажется, если бы я не пропустила эти лекции, я бы на них все равно заснула.

— Почему ты вообще пропускаешь некоторые пары?

Сделав глубокий вдох, Аня переворачивается на бок и подпирает голову рукой.

— Ну-у-у, наверное, потому что я слишком люблю спать. А спать любит меня.

Нахмурившись, прижимаю кончик карандаша к подбородку.

— Тебе не хватает ночи, чтобы выспаться?

Аня надувает губы бантиком.

— Проблема в том, что я не всегда сплю по ночам.

Мое замешательство становится еще больше, и я откладываю тетрадь с лекцией в сторону.

— И чем же ты занимаешься?

На лице Ани появляется загадочная улыбка.

— Не скажу.

Я вскидываю бровь и упираюсь локтями в изголовье кровати.

— Но могу показать.

Аня рывком садится, достает телефон, несколько раз тапает по экрану, и в комнате начинает звучать мелодия, которую я узнаю довольно-таки быстро, ведь это саундтрек к знаменитому фильму «Мулен Руж».

Правда, я по-прежнему ничего не понимаю и просто смотрю, как Аня соскальзывает с кровати, на которой оставляет мобильный, и разворачивается ко мне соблазнительным движением.

— Ты когда-нибудь танцевала для парня?

Я мотаю головой.

— Если хочешь, могу научить. Парни от такого в восторге.

Из меня вырывается смущенная смешинка.

— Спасибо, но нет. Меня это не интересует.

Аня корчит рожицу, не прекращая плавно, но в тоже время четко и уверенно двигаться под музыку, которую она слегка перекрикивает:

— Ну ты такая скучная, надо взяться за тебя. Кстати, ты в курсе, что эта песня о девушке по кличке «леди Мармеладка», которая соблазняет парня и предлагает провести с ним ночь? — подмигивает подруга, игриво прикусывая уголок губ.

Я растерянно открываю рот и, вскинув руки, мотаю головой.

— Я не понимаю, как это относится к моему вопросу?

— Ну так я показываю. Что, нет предположений?

Аня двигается ритмично и соблазнительно, проникновенный голос из динамика усиливает эффект. Она прикрывает глаза и будто входит в транс, сливаясь с музыкой в одно целое. Чувственные движения бедер и рук. Покачивания. А потом она опускается на пол и начинает сдвигать и раздвигать ноги, в такт перенося вес с одного колена на другое. Взмах головой — копна волос взлетает и опадает на плечи, и Аня уже на носочках, сидит на корточках, раздвигает руками ноги.

— Ты танцуешь⁈ — вскрикиваю я.

Аня улыбается белоснежными зубами и садится на шпагат, вытворяя такое, что если бы брат увидел, то заставил бы меня драить полы с хлоркой волосами подруги.

Но как же это красиво! Ее блестящие глаза, извивающееся тело, фигура, которую особо подчеркивает короткий топ. Небрежно спадающие на лицо пряди. В этой девушке все идеально и выверено, словно она сама стала музыкой.

И тут до меня доходит. Она не просто танцует. Она танцует стриптиз.

Но это последнее, о чем я успеваю подумать: мой взгляд в ужасе застывает на темной фигуре в дверях.

Лицо Ратмира будто высечено из камня, и я вижу, как на его шее вздувается вена, пока он смотрит на танцующую на полу Аню.

Конечно же, я не слышала, как он вошел. Подруга замечает мои распахнутые глаза и оборачивается. Она будто спотыкается о моего брата, с запозданием взвизгивает и подлетает к кровати, чтобы выключить музыку.

— Эт-то… твой брат? — выдыхает она сдавленно и стискивает мобильный до побелевших костяшек.

Я лишь киваю.

Мы переглядываемся с ней, и почему-то мне кажется, что выражение ужаса на ее лице даже больше, чем на моем. Ее грудь бешено вздымается. А от покрасневшего лица будто отхлынула вся кровь.

— Я даю минуту, чтобы эта шлюха исчезла из моей квартиры.

Мы