Стану твоей первой болью - Маша Демина

И тут же понимаю: сейчас, как бы абсурдно это ни звучало, Руслан — единственный человек, с которым я могу поговорить. Близкий незнакомец.

И, наверное, мне даже необходимо рассказать, что лежит тяжестью на сердце.

К тому же Руслан сделал мне так много хорошего… Может быть, мне не стоит искать подвох в каждом его действии или вопросе? Есть же в этом мире просто хорошие люди.

Прочистив горло, разряжаю тишину от моего затянувшегося молчания:

— Я не знаю… — Опускаю взгляд на пальцы, которыми тереблю край одеяла. От него, кстати, пахнет летом: полевыми ромашками после дождя. Это тоже немного отвлекает, расслабляет. Потому что запах напоминает, как мы с Ратмиром проводили большую часть нашего детства в зеленых лугах, присматривая за выпасом скота.

Укусив себя за язык, чтобы отогнать ненужную сентиментальность, поднимаю глаза на Руслана.

— Я всю жизнь прожила в маленьком селе с покосившимися сакли, но у нас был красивый большой дом в старинном вайнахском стиле, — с теплом вспоминаю я, — потому что у папы была хорошая работа в самом центре столицы. А мама работала в районе на швейно-трикотажной фабрике. Денег у нас хватало, не бедствовали, папа даже построил две мечети в станице. Так что моя жизнь отличается от твоей. И, наверное, я просто еще не адаптировалась к здешней свободе, а брат держит меня в слишком жестких рамках.

— Разве ты не привыкла к этому?

Царапаю нижнюю губу зубами. Тяну с ответом. Ведь еще ни разу вслух не признавалась, что мне хотелось бы поддерживать более современные взгляды на жизнь.

— Привыкла. — На Руслана не смотрю, так проще. — Но… — сильнее стискиваю в пальцах одеяло, а потом стучу по нему кулаками, будто злюсь на саму себя. — Раньше у нас были другие отношения. Мой брат был другим. Этот город изменил его. Сделал злым и жестоким… Я знаю, он хочет для меня лучшего, но мне не нравится его грубость. И еще я понимаю, что не хочу больше жить в рамках… То есть… — качаю головой и перевожу взгляд на внимательно изучающего меня Руслана. — Просто понимаешь, я не знала, что бывает по-другому. Нет, конечно, я бывала в больших городах, но у меня не было возможности прочувствовать — каково это на самом деле. А потом я встретила Аню — и все изменилось.

Мои губы растягивает улыбка, когда я вспоминаю подругу, по которой по-настоящему начинаю скучать.

— Значит, ты бунтарка? — голос Руслана звучит непринужденно, но я будто улавливаю в нем скрытое напряжение.

Я убираю волосы за уши, пожимаю плечом.

— Наверное, вся моя проблема в том, что я не знаю, кто я. По сути, выбора у меня никогда не было, у меня и сейчас его нет, но почему-то я пошла наперекор брату. Впервые в жизни пошла наперекор старшему… И даже думать не хочу, какое меня наказание ждет.

Я снова опускаю взгляд, гипнотизируя пальцы, комкающие одеяло.

Руслан молчит. А мне вдруг хочется рассказать еще…

— Здесь все иначе, и, наверное, мне это не должно нравится, но мне нравится. Здесь не нужно вставать в пять тридцать утра, идти доить коров и гнать их на пастбище. Днем мне нужно было делать влажную уборку двора, да и все домашние хлопоты тоже были на мне, даже на улице погулять особо не было возможности. Но мне повезло, что буренки у нас были умные и сами возвращались домой, так что хотя бы вечер был относительно свободным, и я читала книги, сбегая от реальности в красивые сказки, — выдыхаю немного мечтательно. — Наверное поэтому я очень любила читать. Кстати, это брат приучил коров возвращаться в стойла… Потом он уехал в Москву, а следом не стало родителей, и моя жизнь пошла под откос.

Я тяжело сглатываю, не позволяя себе слишком глубоко погружаться в болезненные воспоминания.

— Моя иммунная система угасла от постоянных переживаний и сильного стресса, дисбаланс в организме спровоцировал воспаление в бронхах, и я попала в больницу. А после дядя забрал меня к себе в город, ведь в селе повсюду были факторы, которые могли ухудшить мое состояние. Тогда я даже начала скучать по коровам.

Невесело усмехаюсь.

— Что случилось с родителями?

— Авария, — тихо отвечаю.

— Сочувствую.

Опять поднимаю взгляд на Руслана, который не прекращает пристально следить за мной. И это немного приводит меня в чувство. Вытягивает из тяжелых мыслей.

— Спасибо, — с трудом растягиваю губы, и улыбка выходит вымученной. — Извини, я зачем-то все вывалила на тебя, — провожу пальцами по лбу, — не думаю, что тебе интересно…

— Как ты оказалась в Москве?

Я замираю с открытым ртом, не ожидая нового вопроса.

— Эм-м, — убираю руку от лица и роняю ее на одеяло. — Жить с дядей оказалось непросто. Он приверженец традиций и строгих правил. И сразу поставил перед фактом: после одиннадцатого класса меня выдадут замуж, и вся жизнь вне учебы сузилась до муштры, полезной для будущей жизни, — как я должна следить за домашним уютом для будущего мужа. А я… я не хотела никакого мужа, понимаешь? Я знаю, что у нас это в порядке вещей, но для себя не принимала такой жизни. Это и стало стимулом переехать к брату. Но по какой-то причине он не мог забрать меня сразу, и тогда Ратмир убедил дядю, чтобы я пошла учиться дальше в столице, как-то объяснил, что вуз пойдет мне на пользу…

— Ратмир?

Несколько раз моргаю.

— Да.

— Ратмир Атаев, верно?

Мои брови сходятся на переносице. Это фамилия брата, он от другого отца. Но откуда Руслан знает его?

— Вы знакомы?

— Слышал о нем.

Шестеренки в моей голове начинают крутиться с бешеной скоростью, и о сне уже не может быть и речи. К тому же это прекрасная возможность получить от него немного информации.

— Мой брат как-то связан с тем местом, где мы впервые встретились?

Во взгляде Руслана что-то вспыхивает, и это что-то мгновенно интригует меня. Но одновременно вызывает и тяжесть в животе.

Руслан склоняет голову, медленно потирая подбородок длинными пальцами.

— Так что? — не выдерживаю я его испытующего взгляда.

— Я думаю.

— Над чем?

— Готова ли ты к правде.

Тревога колет в груди.

— О чем ты?

Кажется, кровь мгновенно отливает от моего лица.

Но кое-кто не спешит вернуть ее обратно, будто намеренно хочет заморозить меня жестокой неизвестностью.

Я настороженно наблюдаю, как Руслан поднимается с места и подходит ко мне. В горле застревает ком. Я вскидываю голову, чтобы не разорвать зрительного контакта, когда Руслан нависает надо мной. Или я просто избегаю смотреть на другие части