Стану твоей первой болью - Маша Демина

— Что-то в тебе есть, дикарка, — неожиданно произносит он, не сводя задумчивого взгляда с дороги. — Только не пойму, что именно.

Медленно сглатываю и игнорирую скрытый подтекст, цепляясь за то, что раздражает.

— Сатаней.

Боковым зрением вижу, как незнакомец поворачивает ко мне голову.

— Используй мое имя, пожалуйста. А клички оставь для своих подружек.

Незаметно выдыхаю лишний воздух и горжусь своим не дрогнувшим голосом.

Слышу приглушенный смешок.

— А ты типа лучше моих подружек? — с насмешкой выплевывает он. — Не такая, как все, особенная?

Стиснув челюсти, поворачиваюсь к нему:

— Мне просто это не нравится, ясно?

Притормозив на пустынной дороге, он облокачивается на руль и подается ко мне.

— Нет, не ясно. Мне много чего не ясно, дикарка, — я улавливаю угрожающие нотки в его голосе и чувствую, как волоски на теле встают дыбом. — Но я планирую это исправить.

Я отворачиваюсь первая.

— Рискни, — тихо шепчу, зная наверняка, что он услышал.

Проходит долгая секунда, прежде чем машина вновь трогается с места, и я прикрываю глаза, мечтая как можно скорее оказаться в городе.

С меня достаточно экстрима. Боюсь, если мы продолжим наше странное общение, то оно ни к чему хорошему не приведет.

Мне не стоит пытаться прыгнуть выше головы.

Такие парни не для меня. Парни в принципе не должны меня привлекать, я приехала учиться. На этом все. То, что произошло сегодня, было ошибкой, и я больше не допущу такой оплошности.

Вибрация в сумке только усиливает мои намерения. Ведь последствия ждут меня впереди…

Дальше мы едем в нервной тишине. Я избегаю смотреть на незнакомца, но изредка все равно цепляюсь взглядом за татуированную руку, уверенно лежащую на руле.

Телефон продолжает периодически вибрировать, и в конце концов я делаю еще одну вещь, совершенно не характерную для меня: выключаю телефон.

Я даже думать не хочу, что со мной сделает Ратмир.

Вдалеке начинают виднеться высотки домов, подсвечиваемые билбордами и фонарями автотрассы.

Облегчение вспыхивает в моих венах и окатывает жаром, я в нетерпении ерзаю на месте.

— Адрес какой?

Глубокий голос незнакомца разрезает тишину. Я отвечаю, не глядя в его сторону:

— Высади меня в районе Москва-Сити.

В ответ слышится лишь глухое хмыканье, и я понятия не имею, что могло его вызвать.

Спустя полчаса начинают мелькать знакомые места и, не желая говорить свой адрес, я выпаливаю:

— Стой! Высади меня здесь, пожалуйста.

Парень паркуется у тротуара, а я тру вспотевшие ладони о бедра.

Случайно замечаю, как он наблюдает за мной хмурым взглядом.

— Какие-то проблемы?

— Нет. Просто не хочу, чтобы брат увидел меня в машине с парнем. Боюсь, он поймет все неправильно.

Стиснув сумку, дергаю ручку, но дверь блокируется, и я быстро оглядываюсь на незнакомца.

Пульс учащается.

— Тебя никогда не подвозили парни до дома?

Почему-то от этого вопроса я чувствую, как тело вспыхивает от пальцев ног до корней волос.

— Я не буду облегчать тебе домашнюю работу. Выяснишь сам.

С минуту мы играем в напряженные гляделки, а потом я слышу заветный щелчок и, распахнув дверцу, вырываюсь на улицу…

12. Угроза

Я стою перед дверью квартиры брата, кусая губы до онемения. Но чем дольше медлю, тем сильнее нарастает страх.

Делаю глубокий вдох и длинный выдох, приказывая нервам успокоиться. Но это как тушить огонь бензином.

Поэтому я действую и, открыв дверь, переступаю порог сумрачной квартиры.

Первые секунды я стою неподвижно, прислушиваясь к звукам, но кроме гула в собственных ушах ничего не слышу.

На мгновение закрадывается мысль, что Ратмира нет дома, и облегчение тут же врывается в мою грудь вместе с порывистым вздохом.

Не теряя времени, сбрасываю ветровку и обувь и на ощупь по стеночке иду в сторону гостиной. Слабый свет луны прокладывает мне путь к спальне, но раздается глухой щелчок — и я замираю в полушаге от желанной цели.

Сжав лямки сумки сильнее, несмело оборачиваюсь и замечаю фигуру брата в кресле. Теперь, благодаря свету ночника, я прекрасно его вижу.

Точно так же, как и вижу его взгляд, которым он перемалывает меня, как это делает мясорубка с мясом. Медленно. Точно. Вынуждая мои колени превратиться в желе и затрястись.

— Сядь.

Ратмир кивает на диван.

Нервно сглотнув, сажусь и на Ратмира больше не смотрю, теребя пальцами лямки сумки.

— Прежде чем мы начнем разговор, я хочу, чтобы ты вспомнила мои вчерашние слова. Ты помнишь их?

Киваю.

— Используй голос, Сатаней, — жестко требует он.

— Да. Помню, — тихо выдыхаю.

— Хорошо. Тогда я жду честного ответа: где ты была и по какой причине не брала трубку?

Взволнованно облизываю губы, тщательно обдумывая свои слова. Отмолчаться не выйдет. Этим я только выведу его из себя.

— Мы катались с подругой по городу. Трубку не брала, потому что не хотела больше врать.

Почти правда.

— То есть библиотеки не было?

Пульс стучит в горле, и говорить удается с трудом.

— Нет. Я подружилась с девушкой со своего потока, и она собиралась подвезти меня домой, но планы изменились… и мы задержались.

— Где вы катались? С кем?

— Я не знаю… по городу… одни…

— Не хочешь врать, но с каждым разом твоя ложь растет, — разочарованно цокает брат, и я закусываю изнутри щеку от чувства вины. А он раздувает его, точно пламя, всего парой слов: — Я места себе не находил. Это то, чего я заслужил? Да, Йиша⁈ Такое отношение?

Я так сильно сжимаю зубы, что прокусываю щеку, и металлический привкус мгновенно заполняет рот.

— Прости. Я не хотела так сильно задерживаться.

Ратмир поднимается на ноги, а я так и не могу посмотреть ему в глаза. Даже когда в поле моего зрения попадают его ноги и я знаю, что прямо сейчас он нависает надо мной.

— Я думал, мы пришли к взаимопониманию, когда забрал тебя к себе. Но, видимо, я ошибся.

Я хочу открыть рот и опровергнуть его слова, но только вздрагиваю, когда он тычет пальцем в подлокотник.

— Мне не нравится твое поведение, Сатаней. И я не буду это терпеть. Пока ты живешь в моем доме и пока я несу за тебя ответственность во всех смыслах, — он продолжает стучать пальцем в подлокотник, нарочно подчеркивая каждое слово глухим стуком, — начиная от твоего содержания и заканчивая твоей учебой, ты будешь жить по моим правилам. Это ясно?

Дышу глубоко и медленно.

— Да.

— Я не хотел прибегать к суровым мерам и заключать тебя в строгие рамки. Честно говоря, не думал, что это потребуется. Но, видимо, большой город