Время расплаты - Юлия Еленина

Я сразу хотела вызвать полицию, увидев погром, но сил разговаривать с кем-то, думать о пропавших вещах не было. Переступив через разбросанные счета за квартиру, я прошла в зал и опустилась на диван.

Здесь все выглядело не лучше, чем в коридоре, но беспорядок вызвал лишь странное безразличие. Я только подумала, что отца инфаркт бы хватил, увидь он подобное в своей квартире.

Но ночная апатия утром прошла. Я открыла глаза, чувствуя что-то сродни панике. Сердце бешено колотилось, грудь сдавило, взгляд не мог сфокусироваться на одном предмете.

Вчерашний блок упал, уступив место инстинктам. Спрятаться, выжить, желательно еще остаться в добром здравии, конечно. Но человек существо все-таки разумное, поэтому в хоть и поддавшемся панике, но все еще сохранившем остатки рационализма мозгу начали возникать вопросы.

Только кто мог бы на них ответить?

Полиция? Вряд ли.

Коллеги отца? Точно нет.

Арсен? Арсен!

Он вроде в теме, как это называют, и знаком с разными людьми. Вдруг и поможет чем?

Душ, кофе, попытка подкрасить глаза подрагивавшими руками — и ближе к обеду я высматривала место в забитом машинами дворе.

Щелкнув брелоком сигнализации, я почти бегом спустилась вниз и наткнулась на того же парнишку, что и вчера. Он бросил взгляд на закрытую дверь, и этого мне хватило, чтобы понять, что Арсен на месте.

Странно, он редко закрывался.

Я постучала и позвала его.

Тишина…

Казалось, спустя вечность я услышала поворот ключа, и Арсен вышел ко мне. Ключ снова повернулся с обратной стороны.

— Лиля, опять пострелять? Пойдем.

Старый дагестанец упорно хотел увести меня от своего кабинета. Под руку взял, настойчиво направляя в другой конец подвала.

— Арсен, ты не один? — кивнула я на дверь.

— Хм… Ну я же еще такой старый, — расплылся он в игривой улыбке.

— С бабой, что ли?

— Ага.

И такая искренняя широкая улыбка, что я всерьез решила: у него сейчас замкнет челюсть.

— Не несет от тебя гормональным выбросом, — покачала головой, не поверив.

— Ну так это, ты как раз помешала. Даже раздеться не успел.

— Придумал бы что правдоподобнее, — нахмурилась я, а потом почувствовала себя так, будто меня окатили ледяной водой. — Там… — даже голос дрогнул. — Там Женя?

Я вцепилась ногтями в руку Арсена, на что он цыкнул:

— Больно же! Что ему там делать? Он вообще в другом городе живет.

Не могу… Не могу понять. Соберись, Лиля, ты же десять лет посвятила изучению поведения, должна увидеть ложь.

Слишком много личного. Нет фильтрующего барьера. Нет объективной оценки.

— Милая, хочешь совет от старого друга? — погладил меня Арсен по плечу и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Уезжай отсюда. И не возвращайся.

Двадцать ударов сердца, которые так шумно отдавались в ушах, я стояла молча, а потом рассмеялась:

— А твой ли это совет?

Я теряла контроль, поддавалась истерике. Всего слишком много навалилось, не успеваю справляться.

— Лиль, пойдем с тобой перекусим, — снова потянул меня Арсен, но на этот раз к выходу. — Ты вон какая бледная. Когда ела-то в последний раз? А тут недалеко кафе грузинское, владелец мой хороший знакомый.

— Хватит мне заговаривать зубы!

— Что ты, я же хочу как лучше.

— В чем я виновата, Арсен? — шепотом спросила и прижала ладонь к губам.

Все-таки одна чертова слеза скатилась по щеке и упала на большой палец.

Я подняла голову, но не удержала этим следующую соленую каплю. Она скатилась по виску и исчезла в волосах.

Почему, черт подери?!

А может, я действительно виновата?

Придумала глупая восемнадцатилетняя девочка то, чего не было, и испортила себе жизнь. Прошло тринадцать лет — слишком долгий срок. Может, он вообще меня не вспоминал, может, я потерялась среди десятков женщин, которые были до меня и после. Одностороннее чувство — это ничто, почти его отсутствие.

Но тогда… Я не верила, что он тогда лгал. Я чувствовала его любовь.

Когда отец сказал, что мы уезжаем, это было неожиданно. Соединенные Штаты… Ладно, Москва, Питер или другой крупный город, но Нью-Йорк! Я уперлась. Отец тоже. Мама не встревала в наши разборки.

Я на своего старика все-таки действительно похожа больше, чем мне бы того хотелось. Мы скандалили часа два, а потом я хлопнула дверью в свою комнату и, привычно перепрыгнув на соседний балкон, спустилась вниз по пожарной лестнице.

Шел дождь. Нет, ливень. Я промокла за секунду, но трясло меня не от холода, а от мысли, что умру без него.

Я шла к нему, не ощущая, как по моим плечам барабанит ливень. Уже знала в тот момент, что выбрала его. А отцу придется смириться с моим выбором.

То, что я чувствовала к Жене, было сильнее всего остального.

На грани зависимости.

На грани одержимости.

Я отчетливо помнила, как набрала код на домофоне, как поднялась наверх. Знала, что он один. Но когда дверь открылась, что-то внутри меня лопнуло и вылилось в неконтролируемую истерику. Я опустилась на пол посреди коридора, вода с волос неприятно стекала по спине, оставляла лужицы на полу. Но все это было неважным… Я цеплялась за его руки, как за спасательный круг, уткнувшись лбом в теплую грудь.

И нам не надо было слов. Мне даже не пришлось рассказывать, что случилось. Он чувствовал меня. А я чувствовала поддержку.