Время расплаты - Юлия Еленина

У меня упорно появлялась навязчивая идея — я хотела понять отца.

В кафе появился запоздалый посетитель. Молодой парень устроился напротив меня за соседним столиком и игриво подмигнул официантке. Он не сделал заказ, но вскоре она поставила перед ним две тарелки. Любовь у людей, невооруженным взглядом видно. Скорее всего, встречает девушку после работы.

Парень поднял голову, мазнул по мне взглядом и снова уткнулся в тарелку. Но не успел донести вилку до рта, нахмурился и теперь посмотрел на меня в упор. По крайней мере это неприлично, молодой человек. Я хотя бы наблюдала за ним боковым зрением.

Парень поднялся и подошел к моему столику.

— Извините, — неуверенно начал. — Вы Лилия Родионова?

Странно, я думала, уже никто, кроме отца, меня удивить не сможет.

— Да, — кивнула в ответ.

— Я читал вашу статью о профессиональном выгорании и суицидальных мыслях у медицинских работников. Там еще фото было, вот я вас и узнал, хотя в журнале указано, что вы живете в Штатах.

— А вы, простите?..

— Александр, — представился парень. — Я в полиции работаю.

Наверное, спрашивать сразу, в каком отделе, в каком районе он работает, не стоит. Но шутками жизнь меня уже не удивит. Я откинулась на спинку стула и спросила:

- Интересуетесь этой темой?

Александр пожал плечами:

— Не то чтобы… Просто из-за одного дела вспомнил вашу статью.

— Вот как, — кивнула я.

Если бы он сейчас сказал про дело Елизаровой, то за иронию судьбе я бы дала пять баллов. Но Александр молчал. Правда, и не уходил. Указательным пальцем он постукивал по столешнице — принимал решение. Наверное, думал, стоит ли делиться мыслями с незнакомой женщиной.

Наконец, перевесило любопытство.

— Вы позволите? — кивнул Александр на стул напротив меня.

— Конечно.

Он присел и улыбнулся своей удивленной девушке. Улыбка так и кричала: «Не ревнуй, люблю только тебя».

Я официантку понимала. У меня тоже когда-то срывало крышу, если в опасной близости от любимого человека появлялась особь женского пола. И никакие рациональные доводы не действовали.

«Какие девушки? Я никого, кроме тебя, не вижу…»

Эти слова как будто прозвучали здесь и сейчас, я даже неосознанно закрыла уши ладонями, чтобы заглушить их в своей голове.

— Лилия… — услышала я как сквозь вату Александра. — Извините, а как вас по отчеству?

— Можно без отчества, — ответила я, возвращаясь из омута воспоминаний.

— Скажите, вот гипотетически, может ли врач с хорошим местом работы, без финансовых проблем, любовных драм покончить с собой?

— Гипотетически возможно все. Некоторым людям достаточно мелочи, чтобы сломаться. Другие не станут сдаваться до последнего. Многое зависит от характера, темперамента человека, от его отношения к обстоятельствам, спровоцировавшим суицидальные мысли. Можете дать мне психологический портрет?

Александр снова задумался, а я все больше убеждалась, что говорим мы именно о смерти Елизаровой. Значит…

— Боюсь, подобным в России не занимаются, — усмехнулся парень.

— Мы же говорим о реальном деле?

Он нехотя кивнул:

— Закрыли, списав на несчастный случай.

Теперь я убедилась окончательно, вспомнив отчет. Елизарова страдала синдромом Нельсона, это же острая надпочечниковая недостаточность, возникшая на фоне перенесенной болезни Кушинга. Риск возникновения был небольшой, но Елизаровой не повезло попасть в этот маленький процент. В итоге в ходе предварительного следствия было решено, что Мария Александровна перепутала препараты. А средство для проведения медикаментозного аборта никак нельзя принимать людям с болезнями надпочечников. И все вполне логично и складно, только мне с трудом верилось, что врач с двадцатилетней практикой может перепутать лекарства.

— Извините, что отвлек вас, — сказал Александр.

— Что вы, ничего страшного.

Телефонный звонок прервал наш светский обмен любезностями. Парень посмотрел на свой смартфон и ответил, сдвинув слайдер:

— Да!

Я взяла чашку с уже остывшим кофе, и… она выскользнула из пальцев, стоило мне услышать голос. В тишине пустого помещения и благодаря хорошему динамику он меня парализовал. Я вцепилась похолодевшими пальцами в край стола и закрыла глаза. Вот и все…

Остались только я и его голос. Как будто не было всех этих лет. Я любила его слушать, распознавала настроение в интонации. Сейчас это была усталость. Я даже отчетливо увидела, как Женя проводит большим и указательным пальцами по бровям от переносицы, в другой руке держа незажженную сигарету и крутя фильтр, а телефон привычно прижимает щекой к плечу.

— Да, хорошо, понял, — чужой голос ворвался в эту иллюзию близости, и я открыла глаза. — С вами все в порядке? — удивленно спросил Александр, повесив трубку и бросив на темную лужицу на столе несколько салфеток.

Я кивнула и, поднявшись, сказала:

— Извините, мне пора.

— До свидания.

Я остановилась возле машины и, сделав вдох, сказала сама себе: «Соберись, Лиля. Ты, кажется, сходишь с ума».

Порыв ветра бросил в лицо мокрый снег, но даже это не отрезвило. Нет, я уже давно сошла с ума. И от этого не хотелось лечиться, потому что я наслаждалась тем сумасшествием. Только похмелье оказалось слишком тяжелым…

Домой я зашла только около часа ночи и, включив свет в коридоре, даже поначалу не поняла, что случилось с квартирой.

— Какого черта? — спросила вслух, только вряд ли разбросанные вещи могли ответить на мой вопрос.