Время расплаты - Юлия Еленина

Наконец послышался щелчок замка. Не ошибся. Я узнал Елену Дмитриевну. Сейчас она выглядела лучше, чем в тот день, когда мы общались в отделе. Меня она, кажется, тоже узнала, потому что удивленно спросила:

— Вы?

— Здравствуйте. Можем поговорить?

Она открыла дверь шире и кивнула:

— Проходите. Вы из-за Маши? Ну, Марии Александровны Елизаровой…

— Да, — ответил, направившись за ней в кухню.

— Удивительно. От меня только что ушла дочка Родионова, и интересовало ее то же самое.

Елена Дмитриевна даже не заметила, насколько ее слова меня выбили из колеи. Я настолько сильно сжал зубы, что перед глазами появились темные круги, а в ушах зашумела кровь. Я перевел взгляд на стол, где стояли две чашки — на одной отчетливо виднелся след помады.

Какой-то бессознательный порыв, я даже сам не понимал, что делал, когда накрыл чашку ладонью и провел большим пальцем по отпечатку ее губ. Блядь, это сильнее меня. Это что-то нездоровое, на грани одержимости. Когда же ты, Лиля, меня отпустишь? Или я тебя…

— Кофе хотите?

Черт! Что-то я увлекся, даже забыл, что нахожусь в чужой квартире под пристальным взглядом хозяйки.

— Нет, спасибо, — покачал головой в ответ. — И что Лилия Николаевна от вас хотела?

— Вы ее знаете? — удивилась медсестра.

Я ее знал — теперь нет.

Нашу встречу не допустила пара минут — значит, не судьба, не стоит нам видеться и ворошить прошлое. Так бывает у всех: люди встречаются, клянутся друг другу в любви и верности в двадцать лет, потом расходятся, взрослеют, забывают, женятся на других, за других выходят замуж. Может, уже без той юношеской страсти, но это, наверное, и к лучшему.

Только я, кажется, оказался однолюбом. Ну, или просто идиотом.

Разговор с медсестрой ничего нового не дал. Все те же слова, что и полгода назад. Только вот тогда я как-то упустил, что клиника, в которой работала погибшая Елизарова, принадлежит Родионову. Вернее, уже принадлежала. Ну а в принципе, что бы это поменяло? Мое отношение к делу? Вряд ли. Работа есть работа, а прошлое есть прошлое. И мои разногласия тринадцатилетней давности с Родионовым точно не пришьешь в папку.

Уже в коридоре, когда Елена Дмитриевна меня провожала, я все-таки спросил:

— Лилия Николаевна приехала, чтобы вступить в права наследства?

Медсестра замялась и опустила глаза.

— Не думаю, — наконец ответила она.

— Почему? — я вцепился мертвой хваткой в слова, поняв, что Елена Дмитриевна что-то не договаривает.

— А какое отношение это имеет к Марии Александровне?

— А что вы скрываете? — ответил вопросом на вопрос.

— Ничего…

— Но?..

— Понимаете, — собралась Елена Дмитриевна с силами, — у меня с Николаем Николаевичем были не только деловые отношения. И он говорил, что бизнес оставит не своей дочери, но я все равно не понимаю, при чем здесь смерть Маши.

— Ни при чем, — согласился я. — Всего доброго.

И нахрена я все это спрашивал? Меньше знаешь — крепче спишь. Не знаю, правда, что меня больше удивило: что Елена Дмитриевна могла крутить роман с Родионовым или то, что он не оставил Лиле свой бизнес.

А вообще… Это не мое дело.

