Последняя амазонка - Александр Майборода

На лице Абадии появилось удивление. Он отпустил плечи хана.

— Зачем тебе, дорогой Барсбек, понадобилось отвлекать кагана от приятных дел?

— Это я скажу самому кагану, — сказал Барсбек. — Вожди племен имеют право встретиться с каганом, когда им понадобится. Или ты не хочешь, чтобы я встретился с каганом?

Абадия сокрушенно всплеснул руками.

— Да как же я могу помешать твоей встрече с ним, если он захочет встретиться с тобой? Но только завтра — приходи во дворец и каган тебя примет. Надеюсь, примет. Это зависит только от кагана. А сегодня — извини. Никак нельзя — не отпущу я тебя с пира.

Барсбек поклонился.

— Конечно, с твоего пира я не уйду, так как чту гостеприимство.

Места тарханов на пирах были распределены в зависимости от древности и силы рода. Правда, рядом с Абадией давно уже сидели иудеи.

Барсбек хотел сесть на свое обычное место, но Абадия придержал хана:

— Дорогой Барсбек, садись поближе ко мне.

Барсбек сел на указанное ему место, и оказалось, что он сидит рядом с вождями и тарханами других племен. Его люди остались в дальнем конце стола. Другую сторону стола заняла иудейская знать.

— А иудеи отдельно сидят, — шепнул ему на ухо хазарский тархан Хатун.

Сидевший напротив иудей Моше, услышав его слова, проговорил медоточивым голосом:

— Многие из хазар следуют разным верам. И у каждой веры есть ограничения в пище и питье. Поэтому бек решил посадить на пиру знатных людей так, чтобы они сидели рядом с единоверцами.

Барсбек хмыкнул:

— Странно, раньше каждый сам брал то, что ему нужно.

Моше заметил:

— Не думаю, что мусульманину будет приятно сидеть рядом с человеком, который ест свинину и пьет вино.

Барсбек пожал плечами и ничего не ответил. Он верил в своих богов. Они — в своих.

Через час, после выпитого вина, в зале стало веселее: играла музыка, танцовщицы кружились в танце, слышались громкие голоса подвыпивших людей.

Барсбек, так и не дождавшись, когда Абадия начнет обсуждать дела, сидел, как на иголках.

Он искоса, но внимательно наблюдал за Абадией и видел, что тот вина не пьет и, обводя взглядом зал, едва заметно улыбается.

Но больше всего Барсбека удивило, что иудеи сразу стали неумеренно пить вино, от этого они быстро хмелели, и пьяных иудейских вельмож слуги оттаскивали из зала. Мусульмане вино не пили, вера запрещала им это. Христиане и язычники, хотя и пили вино, однако держались вполне уверенно.

Когда слуги уносили очередного пьяного иудея, Хатун с усмешкой проговорил:

— Похоже, иудеи дорвались до вина.

— Им можно пить вино, — сказал Барсбек.

— Но не столько же, — проговорил Хатун и с подозрением заметил: — что-то они уж чересчур старательно пьют вино. Это на них не похоже.

В голове Барсбека снова шевельнулось предупреждение хана Бахту.

Барсбек наклонился к уху Хатуна:

— Хатун, дошли до меня слухи, что пока мы воевали со славянами, каган обратился в иудейскую веру.

Хатун широко раскрыл глаза:

— Да неужто? Как же бек позволил это?

— Так он же сам иудей, — сказал Барсбек.

Хатун покачал головой:

— Ай, как нехорошо это. Не может каган выбирать себе веру без согласия народа.

— Это его Абадия заставил. Завтра я хочу пойти к кагану и потребовать, чтобы он сместил Абадию. Иудеи всю власть в Хазарии присвоили себе. Хазарам не нужен бек-иудей, — сказал Барсбек.

— Правильно, — склонил голову Хатун.

— Ты пойдешь со мной к кагану? — спросил Барсбек.

Хатун кивнул головой:

— К кагану надо идти всем вождям племен.

— Многие не пойдут, так как боятся Абадию. Некоторых Абадия обвинил в желании захватить трон и казнил их. Теперь другие ханы опасаются за свою жизнь.

— А ты не боишься? — спросил Хатун. — Ведь после поражения в войне со славянами Абадия тебя ненавидит больше всех.

— Не боюсь, — сказал Барсбек, — за мной сильный род. Если Абадия посмеет прикоснуться ко мне хоть пальцем, то начнется война между моим родом и иудеями.

Тем временем за столами почти не осталось иудеев. Вскоре исчез и Абадия. За разговором Барсбек и Хатун не заметили этого. Поэтому шум ворвавшихся в зал вооруженных людей в доспехах и при оружии ошеломил их.

Ничего не говоря, они сразу стали убивать ханов. В первую очередь погибли те, кто выпил много вина и потерял бдительность.

Но Барсбек был опытным воином, поэтому успел выхватить меч и стать спиной к стене. Рядом с ним оказался и Хатун.

Люди Барсбека очутились слишком далеко от своего вождя, чтобы защитить его.

Вдвоем Барсбек и Хатун в первую же минуту уложили несколько нападавших. Видимо, между воинами было заранее распределено, кто кого должен был убить. Поэтому на некоторое время Барсбека и Хатуна упустили из вида.

Получив небольшую передышку, Барсбек догадался, что происходит.

— Это иудеи из личной охраны бека. Абадия решил нас убить! — бросил он Хатуну, прижимаясь спиной к стене.

— Убийц слишком много! Нам не спастись, — сказал Хатун.

Голос его дрожал, но бывалый воин не растерялся.

— Надо вырваться из дворца, иначе нас убьют, — подтвердил Барсбек.

— Как? — оглянулся Хатун. — Вход перекрыт. Нам не пробиться!

На глаза Барсбеку попалось широкое окно из цветного стекла.

— Следуй за мной! — крикнул он. Схватил табуретку, разнес ею стекло в окне, и оба хана выскочили прямо в сад.

За ними выпрыгнули три или четыре воина, но ханы тут же их убили и, не теряя времени, побежали к дворцовым воротам.

Им повезло. Все воины Абадии были заняты во дворце. Абадия совершил оплошность. Он не предполагал, что при таком количестве воинов и внезапности нападения кто-то может вырваться из дворца, поэтому охране на воротах не был отдан приказа убивать всех, кто будет вырываться наружу.

За воротами Барсбека и Хатуна ждали верные люди. Барсбек и Хатун вскочили на коней, и по пыльным улицам Атиля, давя прохожих, понесся конный отряд.