Последняя амазонка - Александр Майборода

К полудню на берегу Дона, в стороне от места сражения, был разбит лагерь. В лагере горели костры, в воздухе висел запах жареного мяса.

Слышались возбужденные голоса, приглушенный женский смех — войско захватило множество хазарских женщин. Молодые женщины тут же забыли прежних мужчин и полюбили новых.

Старых женщин никто не держал, и они поспешили покинуть славянский лагерь.

Пленным хазарам поручили подготовку к погребению убитых в сражении. Они собирали тела и относили их к холму, где другие готовили «краду» — место для сожжения: рыли узкий, но глубокий ров по кругу; носили дрова и солому.

Самая короткая дорога к ирию, раю.

В те времена наши предки воспринимали загробную жизнь совсем иначе. Люди были уверены, что в мире мертвых есть все, как и в мире живых: только все наоборот — когда в мире живых жаркое лето, там свирепствует холодная зима. Поэтому мертвых снабжали одеждой, орудиями земледелия, рыболовства, охоты.

Воинам, погибшим в сражениях, давали оружие — топоры, копья, луки.

Если в лагере слышались громкие голоса, то здесь, в отдалении, вся работа делалась молча — нельзя кричать и даже громко говорить, потому что души убитых были пока еще рядом и могли рассердиться и навредить живым.

Когда солнце нависло над горизонтом, все было готово — тела сложены в одну большую кучу; вокруг мертвых построен вал из дров и хвороста.

Войско собралось вокруг крады. В руках воинов горели факелы.

К краде подошли князья.

Первой выступила Красимира — она долго восхваляла доблести и нравы погибших в сражении амазонок, затем закончила речь магическим обрядом — обратилась к Праматери с тем, чтобы та не оставила без своего покровительства погибших дочерей.

После выступили князья. Завершил выступления старейший воин — Медвежья лапа.

По окончании его речи Красимира подала знак, и в сухой хворост опустили факелы, и крада мгновенно была объята гудящим огнем. В ночь летели искры — это уносились в рай души погибших.

Когда огонь прогорел, каждый положил горсть земли на пепелище, и в степи вырос новый курган.

Затем началась тризна.

Для царицы и князей на земле расстелили войлок, а поверх — ковры. Посредине ковров расставили угощенье, а по краям набросали подушки.

Остальные обошлись и так — для них пригнали телеги с бочками браги и пищей, приготовленной днем, — хлебом, мясом, вареной рыбой.

Виночерпии большими ковшами зачерпывали из бочек брагу и наливали всем желающим.

У князей разговор коснулся судьбы Белой Вежи.

Красимира сказала, что, так как почти все поляницы погибли, то ей больше не с кем держать город.

— Я уже говорил, что у вятичей нет возможности охранять Белую Вежу из-за ее отдаленности, — напомнил князь Вячеслав и бросил взгляд на Божану. — А жену и ребенка я забираю к себе.

Красимира кивнула головой.

— Сегодня царство поляниц закончилось. Я не буду препятствовать. Я жалею, что не отпустила ее в прошлом году. Только чудо спасло Божану и ее ребенка.

Вячеслав предложил:

— Мать, и ты иди со мной. Я отдам тебе один из наших городов, где ты сядешь наместницей.

— Благодарю за доброту и участие, — Красимира покачала головой, — но вольной царице поляниц невозможно быть чужой слугой.

— Но что же ты будешь делать? — спросил Вячеслав. — В степь уйдешь? Но с кем?

— Не с кем мне идти в степь, — ответила Красимира. — Но есть в низовьях Дона одно старое место. Оттуда пошло царство поляниц. Как вижу, пришло время вернуться царице поляниц к своим истокам. Там я буду жить. А время покажет, чем это закончится. Я уверена, что Праматерь не оставит своих дочерей без помощи.

— Я вижу, что вы оба не хотите остаться в крепости, — проговорил Гостомысл и обратился к Медвежьей лапе с вопросом: