Семь смертей чёрного демона - Ольга Морох

— Говорили мне не ходи через Маришкин бор, — прохрипел он. — Не послушал…

— Поздно уж… — прошептал я, оглядывая товарища на предмет других ран. Крысолов был сильно изрезан, но ни одна из ран не стала бы причиной смерти, коль прийти к людям вовремя. И рука… если не прийти к жилью вскорости, руку придется сечь. Я вздрогнул, когда ветер коснулся моих собственных ран.

— В путь надо прям счас… — прохрипел я. — А то не выживешь…

— А ты? — Крысолов безразлично повернулся ко мне.

— Я? — Каждый встреченный на моём пути говорит мне, что я мертв. — И я умру…

— Коней подрали сразу… — Сказал Крысолов. — Много их было…

— Но ты вышел победителем, — заметил я.

— А ты? Где ты был?

— Я? — Я зажмурился, а ведь и верно, за каким чертом меня понесло в лес? Зов, это был Зов, но Паука ли, может теперь каждая темная тварь на это земле может смутить мой покой, и заставить идти куда глаза глядят. Тиана, тебя не хватает…

— Не знаю, заплутал… — Я с трудом встал.

— У тебя кровь… — Услышал я голос Крысолова, когда выбирался из укрытия. Я то об этом знаю хорошо. Обошел по кругу всю поляну. Нет, живых более не было. Всех забрали оборотни, но и тварей южане взяли с собой немало. Я насчитал с десяток мохнатых тел. В голову пришла мысль, что надо бы обезглавить их все, пока не вернулись бессмертные твари к жизни. Пока я этим занимался на свет вылез и Крысолов, покачиваясь на ватных ногах. Молча смотрел, как я рублю головы трупам, ничего не сказал, только обошел своих людей. Над каждым прочитал молитву.

— Идем, — подошел, — надо уйти отсюда.

— А сможешь? — Спросил я. И прикинул, как мы вдвоем, каждый со своей ношей, пойдём через лес, в котором, возможно все еще прячутся и другие оборотни.

— В ночи не выйдем, — только и сказал я. Крысолов, похоже, был согласен. С молчаливого договора натаскали побольше веток к костру, запалили его ярче. Я шипел и плевался, когда рвал подсохшую корку на груди. Крысолов же бледнел с каждой минутой.

— Держись, — я осмотрел еще раз руку. Кровь не текла так обильно, но и без этого воин потерял достаточно сил.

— Бросишь меня? — Прошипел Крысолов, отплевываясь в рыжую бороду.

— Еще не решил… — я обшарил трупы в поисках воды. Большую часть фляг уже осушили, но кое-где еще оставалась вода с прошлого родника. Нашел плошку налил туда воды, снял с пояса свой кошель, с коим никогда не расставался. Там в маленьких склянках помещались всевозможные составы. По большей части для себя, но сейчас важно было, что бы Крысолов остался жить. Иначе меня могли обвинить в злом умысле, коль вернусь один. Так я думал.

— Я знал, гордарская рожа, с самого начала знал, что тебе верить нельзя… — Шипел меж тем Крысолов.

— Молчи лучше, силы береги, — я смешал одно из снадобий с водой. Протянул Крысолову ножны от потерянного кинжала. — На вот в зубы зажми…

Крысолов подчинился, как ни странно. И я начал поливать его раны приготовленным снадобьем. Крысолов дернулся. Состав зашипел на крови, сворачиваясь.

— Это остановит кровь и уберет заразу, — как я не растягивал состав, его едва хватило на то чтобы обработать раны Крысолова. О своих придется позаботиться позже. Однако, если к утру Крысолов не оправится, то придется тащить эту тушу на себе. Я крякнул, сел рядом, протянул товарищу флягу с остатками воды.

— А ты?

Я без слов глотнул и фляги и снова протянул ее Крысолову, тот с жадностью допил остатки. Помолчали, послушали ночные звуки леса.

Краем глаза я отметил себе, что Крысолов клюет носом.

— Не спи… — Я встряхнул его. — Нельзя тебе спать…

— Без тебя знаю… — Огрызнулся Крысолов, разлепляя веки. Я опустил глаза. Собственные раны не казались страшными, однако причиняли много беспокойства. Когда ж рассвет? Неподалеку раздался волчий вой.

— Идут… — Встрепенулся Крысолов. — Опять идут! Дай мне топор.

— Ты на ногах не стоишь…

— Дай топор, говорю… — Зашипел воин. — Крыса гордарская, сейчас ты узнаешь, что значит быть мужчиной.

Я послушал. Поднялся, кинул Крысолову его топор — тот поймал его на лету. Достал свои клинки, перекрутил их в руках, размял горящие плечи.

Вой раздался уж совсем близко. Зашуршали лапы в сухой траве. Стая обходила побоище стороной. В свет костра не попал ни один из волков, все прятались в тени.

— Выходите! — Я встал перед костром. — Ни к чему прятки…

Из темноты выступил мужчина. Старый как вековое дерево и такой же крепкий. Он был одет в какие-то шкуры, свисавшие клоками до самой земли. Волосы его, свалявшиеся еще лет сто назад, закрывали половину лица. Долгое время мы просто смотрели друг на друга. Потом мужчина изрек:

— Мои дети совершили ошибку… — Голос его скрипел, точно старое дерево. Он оглянулся назад, и серые тени отступили в самую глубь леса. — Никто не должен был переходить дорогу призрачному жнецу…

Я молчал. Что же сейчас вообразит Крысолов, заслышав эти слова?

— Они самонадеянно решили начать охоту у тебя на глазах… — Старик покачал головой. — И поплатились за это… Моя возлюбленная дочь…

— Не хотел, прости… — я виновато пожал плечами.

— Твоя вина только в том, что ты пришел на мою землю и не ушел с нее засветло, — старик покачал головой. — Я должен требовать возмездия, но боюсь что оно обойдется нам большей кровью… Потому я отпускаю вас. Уходите навсегда. Если к следующему закату вы все еще будете здесь, то мы придем за вами. Сколько бы жизней нам это не стоило, твою мы возьмем в уплату. Я так решил.

Крысолов крякнул позади. Я кивнул.

— Договорились. Ты дашь нам день.

— Да. Уходите прочь, — и старик медленно отступил в тень леса. Я выдохнул. И снова мне везло. Если я пойду один, то успею выбраться из чащи, но вот с Крысоловом… Я оглянулся. Йорманд сверлил меня глазами…

— Отправимся с рассветом, — только и сказал я.

*****

— Что ж произошло?

— Про Маришкин бор я узнал много