Семь смертей чёрного демона - Ольга Морох

— А говоришь, пост.

— Ну, так то да, — замялся старик. — Ну, как хорошего человека не уважить?

Так потекло небольшое, но теплое застолье. Старик оказался говорлив и незлобен. Брага расслабила и согрела тело. Поговорили про Гнезя, про здешние порядки. Оказалось, что родом Гнезь с Ардени, и величал себя соответственно, скромно, но со вкусом. Порядки ставил строгие, никому в подчинении спуску не давал, оттого тянулись к нему.

— Народ, он как стадо. — вещал подвыпивший старик, — желает владения над собой, ибо думать — это ихнее, гнежеское. — И икнул пьяно.

Я кивал, соглашался. Отчего не согласиться, верно говорит. Единицы могут встать во главе, остальные только в подмастерьях. Было тепло и сытно. Я и сам-то, всегда шел туда, куда указывал господин, а господ в моей жизни было немало. Владеть собственной свободой — тяжкий труд и одновременно большое благо. Мало встречалось на пути людей, кто жил своей головой и по своей совести. Морхей, первый мой господин, по собственной воле избранный, земля ему пухом, был один из таких, жаль, что помер. А, может, и кончина нашла его через это. Не болело бы сердце за каждого, не принимал бы на себя ношу чужого горя, так, может, и жив бы был до сих пор. Сытой купеческой жизнью наслаждался.

Сапоги да одежа просохли давно, вторая свеча догорала, а разговор все не утихал.

— Чем же вы тут живете? — Икнул я, развалясь на лавке.

— Земля кормит… — Ответствовал старик, обсасывая обглоданные рыбьи кости. — Тут и речуха недалеко. На рыбалку хожу, пока их гнежество не гневается. Охота ни-ни. Всякая тварь жива по воле божьей. — И поднял назидательно палец.

— Ну, да, разумеется… — Я обтер миску пальцем, слизал остатки каши с руки. — Чего ж за гнезем вашим сила большая? Что даже Доенвальд с ним дружбу завести хочет.

Старик улыбнулся, словно знал большую тайну, и теперь под большим секретом готов поведать ее мне.

— Сила немалая. С окрестных земель каждый готов поклониться, а если надо, так и оружие в руки взять.

— Ммм, это сила, — сонно кивнул я. Оглянулся на свои вещи у очага. — Спать пойду, не возражаешь? Благодарю за харчи и беседу…

— Чего уж, — старик махнул рукой. — Самому страсть, как скучно… — Шепнул доверительно. Начал сгребать остатки пиршества со стола. Я же взял свои пожитки и прошлепал в отведенную мне камору. Теперь, на сытый желудок, она не казалась такой неуютной и холодной. Ком соломы в углу вполне годился для отдыха. В жизни моей бывали и менее уютные места для сна.

Устроившись кое-как меж двух стен, для этого пришлось закинуть ноги на стену, я задремал.

*****

— Что ж, твоя жертвенность сделалась для тебя весьма приятной, — улыбнулся гость.

— Более чем, — согласился хозяин, — сыто, сухо, ещё и поспать дали.

*****

Проснулся я от негостеприимного толчка. Надо мной возвышался давешний конвоир. С суровым лицом он тыкал мне в бок носком сапога.

— Вставай, — отрывисто бросил и отошел, давая место. Я поднялся, потянулся, разминая затекшие мышцы.

— Уж пора? — Невинно спросил, натягивая сапоги.

Конвоир не ответил. Взгляд его был прикован к сцене в соседней комнате. Там второй конвойный толкал в бок храпящего деда.

— Опять разговелся раньше времени, — ворчал второй, тыкая в рокочущее тело.

— Оставь его, брат, — вмешался первый. — Гнезь с ним поговорит после.

— Идем, — это уж было ко мне. Я подхватил плащ, и отправился за провожатыми. Как и в первый раз мне завязали глаза, долго вели коридорами. На паре лестниц я упал, никем не подхваченный, больно ударился коленом.

Вскоре вышли во двор. Дождь закончился, в воздухе было сыро и душно. День обещал быть жарким. Повязку сняли и взгляду Бесову открылись мятые недовольные лица переговорщиков.

Крысолов оглядел меня.

— Я гляжу, ты с пользой провел время, — прошипел он.

Я пожал плечами. Не я вызвался быть жертвенным, чего ж теперь шипеть и плеваться ядом.

— По коням! — Крысолов еще раз ожег меня взглядом и вскочил в седло. Я тоже взгромоздился на коня. Выехали строем за ворота.

— Переговоры прошли успешно, полагаю… — Обратился я к едущему рядом детине.

— Фанатики они… — Отозвался едущий впереди Крысолов. — Обещали не мешать, а так…

Я понял, что присоединяться Братья Новой Эры к ним не хотели. Что ж…

Дорога домой заняла дольше времени. Никто в это раз не спешил, ехали не забыв охотой утолить свою злобу. Оттого свернули к Маришкиному бору чуть восточнее. Хоть демон и молчал, я слышал его возбуждение. Надеялся я, что вскорости окажусь в Селугни и смогу поговорить с Тианой, а она уж освободит меня от моей ноши ненадолго.

К вечеру на ужин было ароматное мясо. Южане сидели плотным кругом вокруг костра, чуть поодаль в одиночестве и я.

Прошло время, и зов снова начал туманить разум. Тиана казалась теперь единственным спасением. Так однажды попробовав свободы узник желал выйти из тесноты, так я желал выйти от своей напасти. Коль хочешь, я сдался, почуяв избавление. Хоть это и не к лицу мне. Но свобода была так близка, что я не устоял перед соблазном. Кровь стучала в голове, давила на виски, а демон снова начал терзать меня желаниями. Я сидел, сжимая и разжимая пальцы, узнавая в себе ненавистную мне повадку Змея. Знать и я становился тем чудовищем, от которого следует бежать без оглядки. На душе теперь было гадко и муторно. Хорошее настроение, с которым я вышел из крепости Братьев испарилось без следа. Аппетита не было вовсе, и застольные беседы у костра только раздражали слух, как запах еды — обоняние.

— Эй, горадрская рожа, иди к нам! — Крысолов благодушно махнул рукой. — Ты чего? В обиде? Не серчай!

— Нет, — отрывисто бросил я. Встал. — Пойду прогуляюсь…

— Куда ты? Тут волки охотятся… — Хохотнул Крысолов, — гляди, не доедешь домой… По частям соберём, и хоронить будет нечего.

— Ничего… — я поправил перевязь, ушел от костра в темноту, подальше от живых, теплых и желанных тел. Кровь их была горяча, я слышал даже как бьется жила на шее Крысолова. — Постараюсь не раскидываться.

«Я голоден»

Жнец. Я прибавил шагу, спотыкаясь поминутно об упавшие