Вождь - Алекс Хай

Я поднялся первым, протянул руку Циллии. Она выбралась, перевела дыхание в маске, и я услышал, как фильтр зашипел, очищая воздух.

— Что бы ты ни увидела дальше, не бойся, — предупредил я.

Слева, между тёмными скалами, шевельнулась тень. Потом ещё две. Они медленно приблизились, и Циллия, едва не вскрикнула, стиснув мою ладонь.

Впереди стоял Пергий — прямой, как древко, изящный и смертоносный. По обе стороны от него — Солдаты с такими же яркими изумрудными глазами.

Хван и Элвина остались у выхода из канализации, с нами пошла лишь Салине.

Я поймал её взгляд и кивнул. Она ответила так же: коротко, без улыбки. Мы оба знали, что это не та встреча, где можно позволить себе тепло.

— Здравствуй, Пергий, — кивнул я.

«Здравствуй, повелитель».

Циллия ещё крепче вцепилась в мою руку. Пергий перевёл взгляд на неё.

В этом взгляде не было ни жадности, ни любопытства — только оценка, как у человека, который умеет считать кровь как факт. Он слегка кивнул — не мне, ей. Словно признал на миг то, что видит.

— Это же твари…

— Ноктианцы. Это — твоя охрана, Циллия. Пергий и его Солдаты сопроводят тебя в Элун, где тебя встретят люди, которым можно доверять.

Циллия не верила своим глазам.

— Так вот какой у тебя план…

— Что-то не нравится?

Она не решилась возражать. Салине оглянулась на город.

— Времени мало, господа. Прощайтесь — и расходимся.

— Ром… — Циллия вдруг повела плечом, будто от холода, и не договорила. Стояла тишина с шорохом хвои. Салине внимала, не вмешиваясь. — Я всё пыталась тебе сказать, а ты слишком торопился. Тебе… и вам, магистр, нужно кое-что знать.

— Говори, — сказал я. — Здесь можно.

Она будто провалилась на шаг внутрь себя, а потом слова вывалились сами, как вода, которая нашла дорогу:

— Доминус мёртв.

Мы с Салине переглянулись и уставились на девушку.

— Что⁈

— Я сама видела, — прошептала Циллия. — Фиор… он убил его. Своими руками. А отец… отец был там. Он не остановил принца… Я как раз была в его покоях, мы с Доминусом разговаривали. Потом пришёл Фиор. Я вышла, но задержалась в соседней комнате. Они спорили. Я услышала крики и…

— Когда? — сихо спросил я.

— Сегодня. Этим вечером. За несколько часов… до того, как ты пришёл.

Салине побледнела. Пергий слегка повернул голову к своим, и те тактично отступили на несколько шагов.

— Почему ты молчала? — спросил я. — Циллия, чтоб тебя!

— Я пыталась сказать! Ты же сам велел мне не болтать, пока не выйдем на поверхность! Я несколько раз пыталась предупредить…

— Это не имеет значения, отрезала Салине. — Важно, что теперь мы знаем.

Циллия уставилась на магистра огромными глазами.

— Вы спасли меня. Провалиться мне в Тьму, вы сами не понимаете, как вовремя меня вытащили. Потому что отец всё понял. Он велел брату перевести меня в другие покои. Как только я увидела все, то бросилась бежать. Схватила лишь плащ, хотела отсидеться у слуг… Но брат нашёл меня.

Странно, что брат Циллии не знал о случившемся. Впрочем, старший лорд Альтен потому и занимал свой пост так долго — он не доверял никому. Даже своим детям.

Злость пришла — ровная, холодная, как клинок. Теперь мне стало ясно, почему квартал Лунорождённых был таким оживлённым. Фиор и Альтен устроили переворот.

Завтра утром Фиор объявит себя новым Доминусом, и перечить ему никто не посмеет. Фиор остался последним из рода правителей клана. Я не считаюсь — я отступник.

— Вы уверены, что в Элуне я буду в безопасности? — спросила Циллия.

Мы с Салине переглянулись.

— Там уж точно меньше рисков, чем в Альбигоре.

— Я… — она посмотрела на меня, как на последнюю надежду. — Я не хочу оставлять этого просто так. И скажу вам, что теперь будет дальше. Фиор станет Доминусом, но править за него будет мой отец. Меня выдадут за Фиора, чтобы связать два главных рода клана. И это не так страшно, если не принимать в расчёт меня. Страшно то, что отец наверняка убьет и Фиора, чтобы править от имени моих детей.

— Если они у тебя будут, дорогая, — отозвалась Салине.

— В этом и суть. Я — единственный способ для отца править кланом легально. И я должна исчезнуть. Они не должны добраться до меня.

Я отошёл в сторону, думая о том. Как поступать дальше. Наконец, я обернулся:

— Ты дашь показания о том, что видела, на суде Совета?

— Если до этого дойдёт…

— Не если. Когда.

Циллия хотела было кивнуть, но засомневалась. Понять ее можно — она всю жизнь воспитывалась как Солнцерождённая. А для них покорность и верность старшим — закон. Я сам долго жил этими принципами. Но мои принципы не касаются преступников.

— Это разрушит положение моей семьи, Ром, — не умоляла, а просто констатировала Циллия. — Если я выступлю и всё расскажу, репутация Фиора и моего рода будет уничтожена.

Я кивнул.

— Именно. Но ты можешь сделать так, что тебя это не коснётся. Если выступишь против них.

— Как та девушка из твоего клана? — Циллия мрачно усмехнулась. — Она сдала своего отца Герцогу, и Герцог убил его. А девушка…

— Её зовут Лия, — отрезал я. — И она выбрала клан. И мир. Ты тоже можешь выбрать лучшее для своего клана.

Циллия колебалась. Салине молча наблюдала за тем, как я работал с девушкой.

Можно было влезть Циллии в голову и просто подчинить её. Да, это было бы просто, и она сделала бы ровно то, что мне нужно. Но это крайняя мера. Нельзя построить власть и добиться мира с помощью одного лишь контроля над разумом.

Я добивался того, чтобы люди учились делать верный выбор. Отличали зло от добра и сами принимали решения.

И, наконец, Циллия сдалась.

— Я дам показания, — тихо сказала она. — Но прошу пощадить моего брата. Думаю, он не знал о заговоре. Он просто выполнял приказ. И думаю, отец специально отправил Гиллия за мной, чтобы брат не участвовал в кровопролитии.

Ну да, Гиллий всего лишь пытался убить меня, а так всё в порядке.

Впрочем, хорошо, что я отправил его подальше от Альбигора. В конце концов, убийц двое — Фиор и