Вождь - Алекс Хай

Секретарь кивнул писарям, и те принялись составлять резюме заседания.

Фиор сгрёб край плаща в кулак и стиснул его, не сводя с меня взгляда.

— Три дня на расследование, — сказал он. — А потом… потом всё станет на свои места.

— Именно, — я посмотрел ему прямо в глаза. — Ровно через три дня.

* * *

Я наблюдал за происходящим через огромное окно, замаскированное под зеркальную стену. Зал совещаний в подземелье Башни Белой ткани выглядел даже слишком просто — стены с матовой зеркальной поверхностью, белый овальный стол и десяток строгих стульев.

Некоторые места были пусты.

Виррен уже сидела во главе, лицом к единственной двери. Вся в белом, собранная, с непроницаемым лицом. Моё касание держало её мысль ровной линией — не поводком, не удавкой, а струной: на ней можно играть. Сегодня она снова играла для меня.

Но Виррен интересовала меня меньше всех. Я наблюдал за остальными кураторами.

Золотые Весы прислали сухаря с пальцами-паучками. На правом мизинце — клановый перстень, на левом запястье — хитрый артефактный браслет, замаскированный под защитный, но на самом деле вполне боевой. Его имя — Севериус Мерд. Несмотря на внешнюю невзрачность, светлейший ум. Гений альбигорской артефакторики.

От Серого ордена заседал тот самый старик с белёсыми глазами из воспоминаний Виррен. Несмотря на дряхлость, передвигался он весьма бодро.

Зелёные руки представляла тонкая женщина с косой. На её пальцах зеленели кольца из живых растений. Магистр Мальса.

Помимо Виррен было и двое Белотканников. Первый — невысокий, нервный, с тёмными кругами под глазами, словно он не спал несколько ночей. Второй был его противоположностью — широкоплечий и высокий, но в очень маленьких круглых артефактных очках.

— Благодарю, что нашли время, господа — начала Виррен. — Повод для собрания очевиден. Доминус мёртв. Его вклад в проекты — сорок восемь процентов текущего финансирования. Нам необходимо обсудить перспективы наших инициатив.

Представитель Золотых весов помрачнел ещё сильнее.

— Продолжение возможно, — сказал он сухо. — При условии перераспределения долей и обеспечения поставок очищенного Ноктиума согласно прежним графикам. В противном случае придётся законсервировать половину направлений.

— Но какие именно? — спросила зелёная.

— Проекционные щиты, например. На данном этапе экономически неэффективны. Коэффициент отклика ниже, чем в проекте. К тому же на него уходит слишком много Ноктиума. Мы не можем…

— Мы можем, — отрезал широкоплечий инженер Белой ткани. — Переходим на спиральный контур отвода. Мы разрабатываем новый прототип.

Я улыбнулся за стеклом. Молодцы, записали.

— Проекционные щиты — в работе с учётом нового контура. Будущее этой разработки зависит от того, заработает ли новый прототип. Если безуспешно, мы будем вынуждены поставить работы на паузу. До тех пор, пока не будет решён вопрос с поставками Ноктиума…

Серый старик едва заметно оживился:

— Что вы предлагаете? Смерть Доминуса — это дыра в нашем бюджете. А принц Фиор…

— Фиор, — Мерд постучал пером по столу, — отныне законный Доминус.

— В этом и проблема. Его отец участвовал в нашей инициативе и поддерживал её. Но Фиор… Известно, что он радикально против смешения крови и любых экспериментов со склонностями. Он публично заявлял, что чистота крови кланов — единственный путь для Альигора. И если он узнает о наших разработках…

— Вводить Фиора в курс наших дел недопустимо, — твёрдо сказала женщина из Зелёных рук.

— А у нас есть альтернатива? — Мерд вскинул взгляд. — Нам необходим очищенный Ноктиум! Если не Солнцерождённые, то кто? Варейн? У Лунорождённых нет системы переработки Ноктиума. Пламенники? Они дадут кузни, а не контейнеры с сырьём. Белые плащи…

— Тоже работают с уже очищенным Ноктиумом, — ответила Виррен. — Альтернатив технологиям клана Солнцерождённых нет.

Старик из Серого ордена покачал головой.

— Значит, чтобы продолжать проекты, варианта два. Либо мы закупаем чистый Ноктиум на Теневом рынке, либо всё же привлекаем Солнцерождённых к нашей инициативе.

— А если привлечь не Фиора, а лорда Альтена? — предложила Зелёная. — Фиор слишком молод и не понимает важности нашей работы. Альтен мудрее.

— И расчётливее, — отозвался старик. — В этом и проблема. Альтен согласится на таких условиях, что это поработит всех нас и заставит работать только на его желания. Следует признать, господа, лучшие годы нашего проекта позади. Старая гвардия уходит, а новые…

Я разжал пальцы на поручне и отошёл от окна. Под моими ботинками белый камень не издал ни звука.

Оказавшись перед дверью зала, я поднём руку с браслетом. Индикатор считал сигнатуру и загорелся зелёным.

Дверь щёлкнула и покорно отодвинулась в сторону. Я шагнул через порог — плащ лизнул белый пол. Виррен подняла на меня глаза и едва заметно кивнула.

А вот остальные забеспокоились.

— Что это значит⁈ — возмутился Мерд из Весов. Он на автомате потянулся к своему браслету, но я покачал головой.

— Вернитесь на своё место, господин Мерд.

Мерд попытался сопротивляться, но Золотые весы не умеют делать сильных аретфактов ментальной защиты. Куратор покорно плюхнулся на стул и уставился на меня.

— Ромассил Хал…

— Рад знакомству. — Я перевёл взгляд на остальных и улбынулся. — Полагаю, одно из кресел в этом зале теперь принадлежит мне. Раз уж именно вы меня создали.

Один из Белотканников уже тянулся к тревожной кнопке на углу стола. Но Виррен подняла ладонь — сухо, жёстко, с той интонацией, которая даже металл заставляет заткнуться.

— Сидеть, — сказала она. — Заседание продолжается.

Инженер замер. Кнопка так и не вспыхнула.

Я прошёл вдоль стола, не торопясь, как наместник обозревает новые владения. Каждый шаг отзывался в камне, и настенные панели отражали моё лицо так, что казалось, будто в зал вошёл не один человек, а сразу несколько. Добрался до пустого кресла во главе овала и сел, развалившись так, будто это место всегда было моим.

— Зачем вы явились, почтенный делегат? — спросил старик из Серых.

— Ну что ж, — сказал я спокойно, почти лениво, — Вы в тупике, господа. Вам необходим клан Солнцерождённых, чтобы продолжать деятельность. Но у меня есть вариант гораздо лучше.

Глава 20

Я откинулся в кресле, положив ладонь на подлокотник так, будто оно всегда было моим. Панели стен криво отражали лица кураторов, словно вытаскивали наружу уродство их душ. Виррен сидела сбоку, всё ещё с непроницаемым лицом, но внутри её Мысль дрожала