Король - Бен Кейн

Тонкая улыбка.

– В некотором смысле. Нам сообщили, что Филипп рассчитывает сохранить все недавние приобретения. А также намеревается потребовать от короля уплаты возмещения. В каком размере, пока неясно.

– Чтобы обеспечить себя от дальнейших нападений в Нормандии?

– Именно так.

– Но король нуждается в каждом пенни, все идет на его выкуп!

Очередная тонкая улыбка.

– Меня поставили в известность, что Филипп любезно соглашается отсрочить выплату возмещения до освобождения Ричарда.

– Это не по доброте душевной – тут где-то должен прятаться ядовитый шип.

– Глашатай намекнул, что в обеспечение полной выплаты французам должны быть переданы некоторые замки.

– Будь он проклят, Филипп, вонючий пес, – буркнул я. Потом вспомнил, что Лоншан как-никак духовное лицо, и добавил: – Прошу прощения, милорд епископ.

– Ты сказал правду, и ничего более.

Вздох, первый признак утомления.

– Мы между молотом и наковальней, – сказал де Пратель.

– Что, если Филипп на этом не остановится? – спросил я. – Вдруг он потребует Нормандию?

– Мы тоже озабочены этим, – отозвался Брюйер.

– Французский король – человек неприятный и изворотливый, и вдобавок алчный, но не дурак, – сказал Лоншан. – Уже много лет я не сталкивался с более хитрым противником. Филипп высосет из нас столько крови, сколько сможет, как клещ, но не всю. Иначе я отвергну его требования, что повлечет за собой возобновление боевых действий. А Филиппу это ни к чему. Унижение под Руаном слишком свежо в его памяти.

– Если бы у нас были люди, чтобы устроить погоню. Мы бы гнали его до самого Парижа. – Я вздохнул. – Но людей не было, и вот мы здесь.

– Да, вот мы здесь.

– Хорошо, что Ричард не может присутствовать, – заявил я. – Это будет невыносимо для него – встретиться с Филиппом лицом к лицу и отдать все, что тот хочет.

– Филипп, вынужденный быть здесь, настолько же несчастен, насколько наш господин рад, находясь в Германии. Пусть это послужит нам утешением. – Лоншан метнул искоса острый взгляд. – Хотя ты явно хочешь этого, в письме короля не сказано, что ты должен принять участие в переговорах, сэр Руфус.

Брюйер и де Пратель тоже впились в меня глазами. В воздухе витало невысказанное напряжение. Чтобы передать распоряжения короля, не требовался человек, стоящий так высоко, как я. Это мог сделать любой – мелкий придворный, рыцарь, даже писец.

– После встречи я возвращаюсь в Нормандию, по поручению короля. Заехал в Мант, так как мне было почти по пути, – бросил я беззаботно. Я не собирался делиться с Лоншаном или еще с кем-либо своей тайной надеждой встретить здесь Фиц-Алдельма.

Брюейр и де Пратель удовлетворились этим объяснением, Лоншан – нет.

– Я понял.

Он ухитрился вложить в два эти слова сомнение и раздражение, но повлиять на меня никак не мог. Мы воззрились друг на друга.

Пока царило молчание, пришел Гийом де Рош, который самолично спустился в погреб.

– Прости, Руфус, что я так долго. – Он показал большой керамический кувшин. – Это поможет тебе унять жажду.

– Пообщайся пока со старым товарищем, а затем вымойся и отдохни.

Эти слова Лоншана прозвучали вполне искренне, даже если на деле он думал иначе. Затем он извинился и ушел. Брюйер и де Пратель побыли еще немного и тоже удалились.

Я не стал засиживаться. Да, мы с Гийомом стали братьями по оружию в Утремере, но предметов для разговора было мало. Мы вежливо поговорили о короле, я выпил еще один кубок, чтобы соблюсти приличия, а затем, не имея нужды притворяться усталым, сообщил, что хочу помыться и выспаться.

Всю ночь мне снилась наша с Фиц-Алдельмом встреча в разных ужасных видах. В одном из снов я гнался за ним верхом, но ему удалось улизнуть. В другом он и вовсе вышел сухим из воды – ускакал со встречи в обществе французишек, которых теперь величал друзьями. Затем пришел третий; Фиц-Алдельм убил Риса в поединке, и я проснулся весь в поту. Мне ни разу не удалось схватить своего старого врага, не говоря уж о том, чтобы покончить с его презренной жизнью.

Вернувшись к действительности с пронзительным криком петуха, ощущая себя так, будто всю ночь глаз не сомкнул, я застал Риса уже проснувшимся. Он был свеж как никогда.

– Хорошо спал?

Я желчно поглядел на него.

– Как младенец. А вы, надо полагать, нет.

Я что-то буркнул, понимая, что Жан ловит каждое слово. Мне не хотелось рассказывать о своих жутких сновидениях из опасения, что они сбудутся.

Местом встречи двух сторон определили поле, как обычно бывает в подобных случаях. Местный землевладелец скосил высокую траву и сгреб ее в стога. Образовалась зеленая проплешина со сторонами равной длины – две сотни шагов. В середине стоял роскошный шатер, боковые стенки которого были подвязаны так, чтобы внутрь проникали солнечный свет и свежий воздух. Выдался чудесный летний день, деревья покрывала густая темно-зеленая листва, широкий небосвод сиял величественной голубизной. Над головой курлыкали жаворонки, по краям поля шумела нескошенная трава. В такие дни, подумал я, человек радуется, что живет. Когда солнце поднимется, станет жарко. Но пока что, сразу после часа третьего, было очень приятно.

Мы приехали пораньше и принялись ждать. Лоншан предложил поступить так; два Гийома, де Пратель и я поддержали его. Да, это было не сражение, где выбравший поле боя зачастую побеждает, – но близко к тому. Мы нашли место для лошадей, чтобы те находились в тени большую часть дня, а в шатре заняли сторону, обдуваемую прохладным западным ветром.

Лоншан удалился для молитвы, де Пратель и Гийом Брюйер погрузились в оживленную беседу, Гийом де Рош деловито расставлял по местам жандармов, выделенных для нашей охраны. Я встретился взглядом с Рисом.

– Где Жан?

Валлиец пожал плечами:

– Исчез вскоре после того, как мы сюда приехали. Наверное, вернулся в деревеньку, через которую мы проезжали, в расчете стибрить что-нибудь.

– Не сегодня. – Мои слова вызвали любопытство Риса, и я продолжил: – Пять серебряных пенни утверждают, что он отправился в лагерь французов.

Рис присвистнул:

– Ну конечно! Вот ведь мелкий прохвост!

Казалось, Жан услышал, что мы говорим про него. Прошмыгнув в шатер, он направился прямо к нам. Судя по широкой ухмылке, ему было что сказать.

– Вынюхивал? – спросил я.

Он удивился, но быстро пришел в себя.

– Ага, сэр. Около французишек. Они приедут совсем скоро.

– Что еще?

– С ними Фиц-Алдельм, сэр. Я видел его своими глазами.

– А он тебя заметил? – спросил я.

Хитрый взгляд.

– Ясное дело, нет, сэр. Я старался не лезть наперед, да все равно не было