Прекрасные - Дониэль Клейтон

Три дня прошли так, будто песок сыпался из одной половины песочных часов в другую. Новая дворцовая служанка, Марселла, помогала мне одеться. Это был первый день, когда я смогла подняться с кровати. Почтовые шары от королевы болтались на крючке у стола. Ее записка, в которой она просила меня немедленно явиться к ней в покои, как только я окрепну, была спрятана за поясом моего платья. Церемония Оглашения была отложена до тех пор, пока фаворитка не будет в состоянии подготовить и королеву, и принцессу.

В главной гостиной царил хаос. С самого утра, как только зажглись утренние фонарики, солярий наводнили шары-сплетники. Их черные носы со стуком впечатывались в стекла, просясь войти. Я знала, что они несут кучу пергаментов с вопросами, а глянцевые журналы наперебой выдвигают версии произошедшего со мной.

В дверь покоев кто-то тихо постучал.

– Леди Камелия еще никого не принимает. Пожалуйста, запишитесь в лист ожидания, – раздался голос Элизабет из кабинета. Там же надрывался и дворцовый телефон.

За дверью громыхал мощный голос Реми.

– Покиньте немедленно коридор. Вы можете оставить цветы с пожеланиями о выздоровлении.

Разложенные на чайном столике газеты пестрели названиями:

НЕУДАВШЕЕСЯ УБИЙСТВО ФАВОРИТКИ ЭКС-ФАВОРИТКОЙ

ЯД ПРИ ДВОРЕ СТАЛ ОПАСНЕЕ КИНЖАЛА НАЕМНОГО УБИЙЦЫ

ПРИНЦЕССА СОФИЯ ПРИШЛА В ЯРОСТЬ

ИЗ-ЗА ОТРАВЛЕНИЯ ФАВОРИТКИ И ОТПРАВИЛА В ТЮРЬМУ ВЕСЬ ШТАТ СЛУЖАНОК

ДВОРЦОВАЯ СЛУЖАНКА, ВИНОВНАЯ в ОТРАВЛЕНИИ ФАВОРИТКИ, ПОСАЖЕНА в ГОЛОДНУЮ КАМЕРУ

– Подай мне плащ, Марселла, – сказала я, запинаясь. Мне очень хотелось, чтобы Бри вернулась.

Она накинула плащ мне на плечи, и я открыла дверь. За ней стояла Клодин со своим дворецким.

– Я только собиралась постучаться, – сказала она.

– Я ухожу. У меня назначена встреча. – Я вышла за порог. Реми собирал по всему холлу цветы, открытки и почтовые шары.

– Подождите. Мне нужно с вами поговорить. У меня есть что вам рассказать.

– Если это по поводу того, что я видела в Торговом Квартале, не беспокойтесь. Я никому ничего не говорила. И обещаю, что не стану.

– Я знаю, что не станете, – прошептала Клодин. – И я очень, очень вам благодарна. – Она глубоко вздохнула. – Вам уже лучше?

– Яд благодаря пиявкам не затронул мою магию. – Я не стала ей рассказывать о том, что для восстановления ей понадобится целый день.

– Мне очень жаль, что так вышло с вашей служанкой. Как ее звали? Я видела заголовки: ее морят голодом.

– Бри. – Я едва смогла сдержать слезы.

– Можно мы войдем ненадолго? – Она тревожно оглянулась, как будто за нами кто-то наблюдал. – Только на одну минутку.

Я вздохнула, и мы вернулись в главную гостиную.

Клодин облизала нижнюю губу.

– Может, мы воспользуемся одной из процедурных?

– Клодин, мне нужно уходить.

– Пожалуйста. – В ее глазах было отчаяние.

Я повела ее в процедурную и закрыла за нами дверь.

– В чем дело?

Она наклонилась ко мне и зашептала:

– Не выдавайте ни одной эмоции, пока я буду с вами говорить. За нами постоянно следят. Служанки, дворецкие. Постарайтесь сделать вид, что смеетесь, как будто я рассказываю веселую историю, тогда они не обратят на нас внимания. – Она подождала, пока я кивну. – Я почти уверена, что это София отравила вашу еду. Она запретила нам есть блюда с тележек якобы потому, что еда приготовлена специально для вашего скорейшего выздоровления. Но я и тогда подозревала неладное.

Я попыталась скрыть поднявшийся гнев за смехом.

– Я знала, что это она. Бри никогда бы не причинила мне вреда.

– Когда мы были моложе, София часто делала нам больно. Если мы отказывались выполнять то, что она хочет, даже если речь шла об играх в саду, она всегда очень злилась. И если мы проводили время с другими людьми, а не с ней, она тоже нас наказывала.

– Как?

Клодин услышала, как кто-то прошел мимо двери, и замолчала.

– Она подмешивала нам в чай дрянь, добавляла в кремы смеси, от которых мы заболевали, не могли подняться с кровати много дней и куда-либо выйти. – Она сделала паузу и фальшиво рассмеялась, я последовала ее примеру. – Я всегда ее слушалась.