Вдовы носят траур - Эрл Стенли Гарднер

— Опрашивал свидетеля по уголовному делу.

— Какому делу?

— Делу, расследованием которого я внастоящее время занимаюсь.

— Вам следовало бы более откровенноотвечать на вопросы полиции, — строго сказал офицер. — Это избавилобы вас от лишних неприятностей.

— Это принесло бы мне лишниенеприятности, — не согласился я с ним. — Я плачу свидетелям заинформацию вовсе не для того, чтобы разглашать ее.

— Вы — частный детектив?

— Вы видели мои документы.

— Когда вы пересекли границу Мексики?

— Сегодня рано утром.

— В какое время?

— На рассвете.

— Мы искали вас по всем дорогам. Высобирались сбежать?

— Если бы я хотел сбежать, я бы не сталвозвращаться. Вы можете упомянуть о моем ответе на ваш вопрос в своем рапорте.

Он о чем-то задумался. Потом принял решение:

— Ол-райт, Лэм. Вы можете ехать. Противвас нет конкретных обвинений. Мы просто проверяем личность.

Вот и все.

Я поехал дальше. Однако примерно через часпоявился полицейский на мотоцикле, который просигналил мне приказ остановитьмашину у обочины. Я снова показал мои водительские права. Этот офицерпринадлежал к дорожной полиции штата Калифорния.

Он был лучше осведомлен о том, как надопоступать со мной.

— Мы задержали вас по приказу окружногосуда, Лэм, — сразу объяснил он. — Вас необходимо допросить в связи срасследованием дела об убийстве.

— Я арестован? — спросил я. — Имне придется бросить свою машину здесь, на дороге?

— Нет, я вас не собираюсьарестовывать, — вежливо ответил офицер. — Я мог бы отвезти вас вколяске мотоцикла в город. Но не думаю, что это необходимо.

Поезжайте на своей машине. Я буду следовать завами.

При этом я по рации буду сообщать вЛос-Анджелес, что эскортирую вас в город.

— И то хлеб, — засмеялся я. — Яне могу запретить вам патрулировать дорогу, даже если вы почему-то захотелиделать это, двигаясь за моей машиной.

Он широко ухмыльнулся:

— Именно так — мне захотелось патрулироватьдорогу.

Так мы и двигались по дороге в Лос-Анджелес:впереди я, а сзади, на мотоцикле, он.

У самого въезда в город нас ждала большаяполицейская машина с рацией. Из нее вылез сержант Фрэнк Селлерс.

— Отлично, Лэм, — сказал он. —Считай себя задержанным для допроса в связи с расследованием убийства Калверта.

— Не возражаю, — сказал я. —Насколько мне известно, теперь у тебя есть для этого надлежащие полномочия.Если ты намерен воспользоваться ими — валяй. Я хочу только предупредить тебя,Фрэнк, что ты делаешь ошибку.

— Подотрись своим предупреждением, —огрызнулся он. — Ты не захотел сотрудничать с нами. Теперь посмотрим, кактебе понравится другое обращение.

Держись молодцом. Не падай духом.

Меня отвезли в полицейское управление. Вдежурке Селлерс сказал полицейскому:

— Обыщите его.

Меня заставили вывернуть все карманы. Забраликонверт с фотографией. Когда полицейский увидел цветную фотографию Бэйби,снятой в тот момент, когда из ее рук падал поднос с едой, он спросил меня:

— Что это?

Тут же, не дожидаясь ответа, он крикнул:

— Сержант! По-моему, мы кое-что нашли.Думаю, эта фотография связана с делом, которое вы расследуете.

Селлерс с ухмылкой от уха до уха направился кнам.

— Это дошлый рецидивист, — сказал онполицейскому. — Он пытался утаить от нас кое-что важное. Ну, что ты тампрятал от нас, Шустрик?

— Комментариев не будет, — твердоответил я.

Все так же ухмыляясь, Селлерс взял в рукиконверт.

Вытащил фото. Взглянул на него. И у него сразуотвалилась челюсть.

— Сукин сын! — пробормотал он, с трудомпереводя дыхание.

— Это, кажется, та самая официантка,которая обнаружила мертвое тело? — спросил у него офицер, которыйобыскивал меня.

Селлерс на минуту даже закрыл глаза отнапряжения. Он что-то обдумывал. Наконец он ответил:

— Откуда я могу знать? Меня же в этовремя уже не было в ресторане.

— Это можно выяснить, — сказалофицер. — Если кто-то в тот вечер занимался в ресторане фотографированием— мы найдем его и получим всю пленку. Там может оказаться очень много важныхподробностей.

Я увидел, как у Селлерса растерянно забегалиглаза. Теперь ухмыльнулся я. Но Селлерс уже взял себя в руки. Он спокойносказал офицеру, кивнув на меня:

— Этот парень — везучий, ловкий идотошный детектив. Если у кого-то в тот вечер и был фотоаппарат, этот шустрыйсукин сын уже установил фотографа и, несомненно, забрал у него все фотографии.

Он медленно повернулся ко мне:

— Откуда у тебя эти фотографии, Лэм?

— Комментариев не будет, — повториля. — Я должен оберегать мои источники информации.

Селлерс нанес мне резкий короткий удар вживот.

— Мы не позволим частным сыщикамоберегать свои источники информации, когда идет расследование дела об убийстве!Откуда взялись эти фотографии?

После удара в живот меня слегка затошнило. Ярешил устроить небольшой спектакль. Я зашатался. Издал короткий стон. Упал наколени. Опустился на четвереньки. Селлерс злобно пнул меня ногой в зад.

Я дернулся, потом во весь рост растянулся наполу. И затих. Офицер кинулся к Селлерсу и начал что-то тихо говорить ему.По-видимому, уговаривал проявлять сдержанность. В дежурке в этот моментпоявилось несколько новых полицейских, которые с интересом наблюдали за этойсценой. Селлерс, с посиневшим от ярости лицом, прорычал:

— Ну, вставай, шустрый мерзавец! Ты илисейчас же скажешь, где взял фотографии, или я заживо спущу с тебя шкуру.

Я медленно поднялся с пола. Стоять былотрудно.

Пошатываясь, но твердо глядя ему в глаза, ясказал:

— Если ты надеешься получить фотографиитаким образом, я позабочусь о том, чтобы все они, весь ролик, были опубликованыв газетах. Возможно, тогда ты будешь доволен.