Легчайший воздух - Минка Кент

Ронан демонстрирует технику удара на мне, затем берет у меня подушку и просит ударить его.

Ронан демонстрирует на мне еще несколько движений. Я изо всех сил стараюсь быть внимательной, но меня отвлекает… буквально все. Отвлекает его голос, его ловкость, его уверенность, его страсть. То, как он командует своими подопечными.

И когда его прикосновение на моем бедре длится чуть дольше положенного, я не знаю, показалось мне это или нет.

Наконец занятие заканчивается. Я хватаю свою сумку и направляюсь к выходу. Между тем женщины окружили Ронана плотным кольцом и даже не пытаются скрыть свое невинное восхищение им.

Я рада, что это не я. Все находят его просто душкой.

– Мередит, погодите, – окликает он меня из толпы неугомонных дам. – Прежде чем вы уйдете, мне нужно поговорить с вами.

Одна из женщин поднимает брови и подталкивает локтем подругу. Они улыбаются, глядя на нас так, как будто сейчас произойдет нечто необычное.

Широко расставив ноги, я жду, когда он приблизится. Он делает глоток воды и, вытерев маленьким полотенцем лоб, смотрит на меня в упор. Когда же он наконец подходит ко мне, в его темно-шоколадных глазах мелькает знакомый блеск.

Я уже видела этот блеск раньше.

Когда мужчины смотрят на меня, у них у всех такое же выражение лица. Они похожи на льва, преследующего газель. Привлеченные жертвой, они подкрадываются ближе. Я как будто провоцирую их. Что-то бужу в них на животном уровне.

– Хотите выпить кофе? – спрашивает он.

Я отвечаю не сразу. Каждая клеточка в моем теле вопит. Нет, нет, нет. Не вздумай. Не делай этого. Не иди по этому пути.

Но есть в человеческой природе нечто такое, что делает нас бессовестными оппортунистами. Нам случайно приваливает шанс, мы слегка пробуем на вкус то, что хотим, и не можем сказать «нет».

Мы буквально не в состоянии сказать «нет».

– Гм-м. Хорошо. – Это плохо. Это очень и очень плохо. Я проваливаюсь в ад.

– Здесь рядом есть одно место, – говорит он. – Лучший кофе, какой вы только пробовали в своей жизни.

– Это правда? – Я с трудом сдерживаю улыбку.

– Не знаю. Сам я никогда там не бывал.

Он улыбается от уха до уха, открывая моему взору ряд ровных, жемчужно-белых зубов. Прибавьте к этой улыбке две симпатичные ямочки на щеках – и портрет почти готов. Темные волосы коротко подстрижены, кожа чистая и гладкая, с легким румянцем на щеках.

На какой-то иррациональный миг я представляю свою жизнь рядом с ним. Такая невинная маленькая мечта. Мы путешествуем на машине, с рюкзаками на плечах колесим по Европе, с бернской собакой на поводке бродим по горам. В моих грезах на мне нет ни дизайнерского платья, ни косметики, и он все время обнимает меня. И любит меня такой, какая я есть. Мне не нужно притворяться кем-то другим, потому что он не может насытиться той, что у него есть.

Я выхожу следом за ним на улицу, жду, когда он выключит свет, замкнет дверь центра и мы направимся к крошечному кафе под названием «Мирный Боб». Вывеска нарисована вручную, причем довольно криво. Увидев такое, Грир бы выпала в осадок. Такая уж она перфекционистка. Но снаружи заведение кажется вызывающе скромным, что даже слегка шокирует в таком городе, как Риджвуд-Хайтс.

Ронан открывает дверь и идет следом за мной к кассе. Я заказываю себе «Лондонский туман». Он настаивает, что заплатит.

Мы находим тихий уголок в дальней части кафе, за высоким книжным шкафом, забитым настольными играми, такими как «Эрудит», «Монополия» и «Извините!».

– У вас все в порядке? – спрашивает он после того, как через минуту нам приносят напитки. – Я имею в виду тот случай? Сегодня вы выглядите гораздо спокойнее, чем вчера.

Я подношу чашку к губам.

– Просто я хорошо это скрываю. Видите эти темные круги? – Я указываю на кожу под глазами, где, я уверена, маскировочный карандаш уже стерся. – Прошлой ночью я не сомкнула глаз. Ворочалась в постели. Мне постоянно мерещились какие-то звуки в доме.

– Это ваш мозг играет с вами в игры, – говорит он. – Такое часто случается после травмирующего события. – Ронан обводит глазами полупустое кафе и вновь переключает внимание на меня. – Хорошо, что вы сегодня пришли на занятие. Если кто-то попытается приставать к вам, вы будете готовы. Душевное спокойствие – бесценная вещь.

– Вы думаете, этот преследователь будет приставать ко мне?

Он пожимает плечами.

– Трудно сказать. Насилие бывает либо спонтанным, либо преднамеренным, спланированным. Если вы готовы, то какая разница?

Я делаю еще один глоток чая.

– Проблема с преследователями – если это то, с чем мы имеем дело, – состоит в том, Мередит, что их мотивы и то, насколько далеко они заходят, обычно зависят от того, как они истолковывают ваше поведение и реакции, – говорит Ронан. – Заранее их невозможно предугадать. Вы имеете дело не с нормальными людьми. Они думают не так, как мы. Ими движут совершенно иные мотивы.

– Что мне делать, если это случится снова? Если он оставит еще одну записку?

– Сразу же звоните мне, – говорит он без колебаний. – Я приеду немедленно. Хочу поймать этого ублюдка.

Его готовность защитить меня сродни глотку воды, особенно когда я сравниваю ее с первой реакцией Эндрю: мой муж лишь пожал плечами и, потягивая вино, напомнил мне, что у нас современная сигнализация, а в каждой комнате дома по телефону, если мне вдруг понадобится набрать 911. Лишь после того, как я начала вздрагивать при каждом незначительном звуке или при виде каждой машины, припаркованной на улице возле нашего дома, он начал чаще проверять, где я и что делаю, но только когда было удобно ему.

Он так и не перезвонил мне после того, как я оставила сообщение его секретарше.

На секунду показавшись взволнованным, Ронан качает головой.

– Извините. Но меня бесит, когда мужчины считают себя вправе терроризировать невинных женщин. Цель преследования – внушить страх. Запугать. Манипулировать. Он чертовски труслив, если хотите знать мое мнение.

– Я ценю, что вы делаете все возможное, – говорю я. – Но мой муж считает, что вряд ли что-то случится.

Его взгляд падает на мою левую руку.

– Муж?

– Да, – говорю я. До меня доходит, что вчера я не стала надевать кольцо на занятия йогой, а сегодня перед тем, как отправиться на занятие по самообороне, нарочно оставила его дома. Оно слишком броское, а края камня слишком острые. Оно будет только мешать или кто-то порежется об него. – Женаты уже девять месяцев.

– Молодожены.

Я провожу пальцем по ободку своей чашки, избегая смотреть ему в глаза. Я готова провалиться от стыда. Отныне всякий раз, заказывая «Лондонский туман», я вновь и вновь буду переживать этот момент, как я сижу здесь с другим мужчиной, который ужасно привлекает меня, а мой муж тем временем сидит один дома.