Легчайший воздух - Минка Кент

Бритт открывает свой ноутбук, вводит пароль и, когда экран загорается, нажимает на какой-то значок.

– У меня есть несколько электронных писем, которые я хотела бы обсудить с вами, когда у нас найдется свободная секунда, – говорит она и поднимает глаза, встречаясь со мной взглядом. – Они не связаны с работой. Ваш почтовый ящик просто трещит по швам от приглашений на ток- и радио-шоу. Все хотят поговорить с вами о Мередит.

Эндрю выпрямляется и щиплет себя за переносицу. Он может сколько угодно притворяться, будто все это жутко его раздражает, но этот человек обожает внимание к своей персоне. Он живет этим дерьмом. Ради него он продаст себя любому. Я знала это с того момента, когда он вырвал мою прекрасную сестру из безвестности и прицепил ее к своему лацкану, словно бутоньерку на выпускном вечере.

– Вы также получили ряд неуместных электронных писем, – говорит она, кусая губу. – Я удаляю их, просто чтобы вы знали.

– Неуместных? – спрашивает моя наивная мать. – Вроде угроз? Или каких-нибудь гнусностей?

– Письма фанатского типа… предложения… – добавляет Бритт. – От женщин…

– О господи! – бормочет под нос моя мать и всплескивает руками. Внезапно она вскакивает из-за стола, направляется в кухню и, громко звякая бутылками, подвергает разорению винный бар.

Приятно видеть, что некоторые вещи не изменились.

Не говоря ни слова, я покидаю эту цирковую сцену и иду в свою комнату. Я не помню, когда в последний раз принимала душ. Или ела нормальную еду. Или разговаривала с Харрисом. Эта неделя стала для меня размытым, туманным кошмаром, где все кажется реальным и фальшивым одновременно.

Заперев дверь, я хватаю телефон и звоню моему бывшему. Он отвечает почти сразу, как будто находится в режиме ожидания.

– Грир. Привет.

Как же приятно слышать его голос, но я ему этого не говорю.

– Как ты там? Я как ненормальный смотрю все новостные выпуски Си-эн-эн, жду хоть какого-то прорыва. Весь мир смотрит прямо сейчас, ты это знаешь? Это какое-то безумие. Все ее ищут.

– Не знала. – Я зеваю и, смежив свинцовые веки, растягиваюсь поперек кровати. – Пыталась держаться подальше от СМИ. Они не знают ничего такого, чего не знала бы я, а их заголовки меня только расстроят.

– Разумно. – Я слышу, как он ходит на кухне, лязгает кастрюлями и сковородками, как будто только что приготовил себе обед. Держу пари, он работал допоздна. – Ты все равно лучше знаешь.

Перевернувшись на бок, я тянусь за пуховой подушкой и, сунув ее себе под голову, обхватываю свободной рукой. Как же мне хочется, чтобы Харрис сейчас был здесь! Я бы не отказалась от кого-то теплого и чего-то реального, к чему можно прильнуть.

Настоящий отражатель звука, не поддающийся никаким легкомысленным эмоциям.

Харрис никогда не позволяет своим чувствам взять верх над разумом, что неизменно восхищало меня.

Десять лет назад я была зла на весь мир. Я вытатуировала свою обиду на собственном теле и трахалась с любым мужиком, на которого любая девушка, будь она в здравом уме, даже не посмотрела бы. А все потому, что это единственное, что отвлекало меня от мук и терзаний неблагополучного переходного возраста.

Затем появился Харрис – глоток чистой, прохладной воды – и потушил бушующий внутри меня ад. Я никогда не узнаю, что он увидел во мне, но наша встреча изменила все. Он показал мне, что это такое – быть любимой. До знакомства с ним такая вещь, как любовь, для меня просто не существовала. И он показал мне, что, вопреки моим твердокаменным убеждениям, у меня есть и мягкая, нежная сторона. Просто она была похоронена под тяжестью моих заблуждений.

– Ты там задерживаешься? – спрашивает он. – Я беспокоюсь за тебя.

Он не уточняет. В этом нет необходимости.

Он с самого начала знал, что я, как орлица, готова защищать свою младшую сестру. Что я всегда считала себя ответственной за нее. Когда мы познакомились, он сказал мне, что у меня проблемы с личными границами и что я – не мать Мередит. Я возразила ему, что он не рос с Брендой Эмброуз.

– Не беспокойся обо мне, – говорю я, предпочитая умолчать о том, как мне приятно слышать, что он беспокоится обо мне и моем благополучии. Он единственный во всем мире, кому до меня есть дело.

– Хочешь, я прилечу к тебе? В Юту? – спрашивает он. – А то здесь я чувствую себя просто беспомощным. Мне стыдно, что я сижу и ничего не делаю.

Как жаль, что я не могу запустить в телефонную линию руку, обнять его за плечи, вдохнуть его запах: смесь кофе и выветрившегося одеколона – и никогда больше не отпускать его.

– Ты хочешь помочь? Тогда оставайся в Нью-Йорке, – говорю я. – Продолжай вести бизнес, а я со спокойной душой останусь здесь и буду и дальше заниматься поисками сестры.

Поскольку местонахождение моей сестры неизвестно, мне не светит получить заем из ее трастового фонда, чтобы мы с ним могли протянуть еще несколько месяцев.

– Что ж, разумно.

– Все, ложусь спать. – Я убираю от уха телефон и проверяю время, как будто это имеет значение. В эти мгновения я не хозяйка своему телу и едва могу держать глаза открытыми. Мои веки слипаются.

– Позвони мне, – просит он. – Нет, я знаю, что ты занята, но держи меня в курсе, хорошо? Согласен, мы с твоей сестрой не слишком жаловали друг друга, но то, что случилось… просто кошмар. И она мне небезразлична. Черт, я знаю ее целых десять лет. Она мне как родная сестра, даже если мы с тобой…

– Знаю. – Я не даю ему закончить мысль. Еще не хватало, чтобы он напоминал мне о том, что мы больше не вместе. – Я позвоню тебе. На самом деле есть кое-какие вещи, которые я бы хотела обсудить с тобой, но я слишком устала и в голове у меня каша.

– С тобой все ясно. – В его голосе слышится разочарование.

– Я позвоню тебе завтра. Держи телефон при себе.

– Разумеется.

– Спокойной ночи, – говорю я, скользя большим пальцем по стеклянному экрану.

– Грир? – спрашивает он.

– Да?

– Я много размышлял на этой неделе, – говорит он. – И постоянно спрашивал себя: что, если это была бы ты? Вдруг что-то случилось бы, и ты исчезла бы из моей жизни, и я бы понятия не имел, увижу ли я тебя снова? И я думал о том, что бы чувствовал, если бы потерял тебя. Если я завтра проснусь и больше тебя не увижу.

Я внимательно его слушаю.

– Не хотелось бы… вновь ворошить прошлое… но мне кажется… – Он умолкает, и его молчание длится слишком долго. – В общем, я хочу снова быть вместе с тобой.

Я вздыхаю, впитывая его слова, и вновь несколько раз прокручиваю их в голове, прежде чем спросить, правильно ли я его расслышала или же мне все приснилось. Скорее всего, я крепко сплю, мечтая услышать от него эти слова. Кстати, такой сон снился бы мне не впервые.