Легчайший воздух - Минка Кент

День четвертый

Такси высаживает меня у полицейского участка Глейшер-Парка, и я решительно шагаю к стойке дежурного, словно выполняю некую миссию.

Впрочем, так оно и есть.

– Я хочу поговорить с детективом Маккормаком, – говорю я женщине. Та смотрит на меня поверх очков, делая вид, будто она только что не раскладывала на экране компьютера пасьянс. – Немедленно.

У нее на носу очки в красной оправе. Возможно, это попытка хоть чем-то отличиться от других на работе, требующей носить форму как все. Ее рот образует прямую линию.

– Извините, но он недоступен. Его нет на работе. Если хотите, можете поговорить с детективом Биксби.

Уголки моего рта разочарованно опускаются вниз.

– Когда он вернется?

Она на секунду отворачивается, глубоко вздыхает и, прочистив горло, говорит:

– Он находится в оплачиваемом административном отпуске в ожидании результатов внутреннего расследования. Извините, но мне запрещено разглашать какую-либо информацию, мэм.

Мэм?

Я как минимум лет на десять моложе этой женщины.

– Что вы говорите! – улыбаюсь я. Эта женщина, должно быть, шутит. – Я говорила с ним буквально вчера. На этой неделе я встречалась с ним каждый день. Что тут у вас произошло?

– Как я уже сказала, я не имею права делиться этой информацией с вами, мэм.

Я сжимаю кулаки.

– Я сестра Мередит Прайс, и я…

– Еще раз извините. Пока я ничего не могу вам сказать. – Ее сочувствие, которого, по большому счету, не было изначально, сменяется нетерпением, как только звонит второй телефон. Она, не вставая со стула, отворачивается от меня, хватает трубку, кладет ее себе на плечо и затыкает другое ухо пальцем.

Намек понятен: разговор окончен.

Пылая возмущением, я выхожу на улицу, снова вызываю такси и, кусая губы, жду на скамейке в соседнем парке рядом с потемневшей от времени бронзовой фигурой сияющего улыбкой полицейского, держащего за руки двух таких же сияющих детей.

Под фигурой есть табличка, а на ней слова: «Начальник департамента Эдвард Прайс. В благодарность за 35 лет беспорочной службы».

Я насмешливо вздыхаю. Как-то раз Мередит сказала мне, что Эндрю родился и вырос в Глейшер-Парке и что Прайсы – уважаемая семья их округа. Готова поспорить, что Эдвард Прайс – отец Эндрю и что полиция Глейшер-Парка заботится о своих.

В маленьких городках это обычное дело.

Тонкая голубая линия предназначена не только для тех, у кого есть значки и оружие, но и для их близких. По крайней мере, так сказал мне один из завсегдатаев нашего кафе. Ветеран нью-йоркской полиции, отдавший службе два десятка лет, он не привык тратить время на досужие разговоры, хотя ему было что рассказать.

Мой тип парня.

Просматривая мои странички в социальных сетях, хотя обычно я туда почти не захожу, я вижу, что кто-то создал веб-сайт FindMeredithPrice.com, призывая подписчиков использовать для распространения информации такие хэштеги, как #findmeredith и #whereismeredithprice.

Я просматриваю фотографии и сообщения. Выражения сочувствия трогают, но запостить снимок, не вставая с дивана, – одно, а вот реальная помощь – совсем другое. Если бы этих людей действительно волновало, где моя сестра, они бы тратили меньше времени на Фейсбук и больше времени на реальные поиски. Бьюсь об заклад, когда сегодня вечером они положат головы на свои мягкие подушки в своих уютных домиках с запертыми дверями, моя сестра вряд ли будет занимать их мысли.

Может, им и не все равно, но только на мгновение.

Между тем по улице катит желтое такси и тормозит перед зданием полицейского участка.

– Разве они обычно не дают билет на автобус или что-то в этом роде? – спрашивает немолодой водитель. У него фунтов пятьдесят лишнего веса, а волосам с проседью срочно требуется парикмахер. Очевидно, он не местный.

– Я понимаю, что одета в черное и выгляжу так, будто не спала и не ела в течение нескольких дней, но уверяю вас, я не заключенная. – Я закатываю глаза и устраиваюсь на заднем сиденье.

Он поднимает руку с толстыми пальцами.

– Извините. Это просто таксистский юмор. Я часто забираю отсюда людей. Окружная тюрьма расположена прямо за участком. Куда мы едем?