Оранжерейный цветок и девять растений страсти - Марго Бервин

Также известна как китайская мельничная пальма. Это дерево очень хорошо растет в прохладном климате и при этом не слишком вытягивается, поэтому идеально подходит для маленьких квартир в больших холодных мегаполисах. Вместо того чтобы сбрасывать старые листья, как большинство деревьев, эта добросердечная пальма просто опускает их вниз, даруя им вторую жизнь, и они формируют теплый защитный слой вокруг ствола.

Я проснулась на рассвете и пошла на кухню проверить черенок. Следуя инструкциям Армандо, я не включала там свет. Вместо этого я вытащила черенок из стакана и поднесла близко к лицу, чтобы осмотреть. Я повертела его перед глазами, стараясь разглядеть корешки. Конечно, было слишком рано, и я понимала, что ничего там нет и быть не может, но на всякий случай проверила, потому что чрезвычайно дотошна от природы — все должно быть в порядке: светильники, плиты, пол под кроватью и теперь, очевидно, стебель растения. Жизнь все усложняется и усложняется.

Я покатала черенок между большим и указательным пальцами, пытаясь нащупать какие-нибудь бугорки на его поверхности — признаки того, что корни вот-вот проклюнутся. Пока я крутила черенок, я вдруг почувствовала сильное головокружение, словно крутилась я сама. Мне пришлось опереться о стол и быстро поставить черенок в стакан с водой. Я взяла влажную губку из раковины в кухне, прошла через комнату к окну и начала протирать листья райской птицы. Эти движения всегда меня успокаивали. Я терла и терла, пока не пришла в себя. Очухавшись, я оглядела студию. С одним растением она выглядела пустовато и бедновато в сравнении с разноцветной неистовой красотой прачечной. Армандо прав. Мне нужно больше растений.

— Привет, леди из рекламы! — прокричал Эксли из своей палатки.

— Это Лила, помните меня? — прокричала я в ответ.

Он подошел ко мне:

— Давненько не видел вас. Как ваша птичка?

— Прекрасно.

— Так и думал. Мне всегда удается найти подходящий дом для растений. Подыскать что-нибудь для вас?

— Точно. У вас есть что-нибудь, что могло бы полностью изменить мою жизнь?

Эксли улыбнулся:

— Таких много.

— Мне мною и нужно.

— Вам, я смотрю, птичка пришлась к месту?

— Так и есть.

— Хммм, думаю, вам нужно что-нибудь тропическое и экзотическое. Что-нибудь нежное и благоухающее, но сильное и энергичное. Что-нибудь модное и яркое, с приятным, сладким ароматом.

— Это именно то, что мне надо.

— Полагаю, вы оцените мое последнее приобретение.

Он поманил меня указательным пальцем. Я эластичной лентой завязала волосы в хвост, чтобы они не стали слишком сильно завиваться от сырости, и вошла во влажную зеленую палатку, задернув за собой полог.

— Только что из Китая, — тихо, почти с благоговением произнес Эксли, обнимая довольно большое растение, накрытое коричневым джутовым мешком.

— Надеюсь, вы не собираетесь продать мне это дерево, или то, что там под мешком. Понадобится грузовик, чтобы перевезти его домой.

— Это необычное дерево. — Он торжественно потянул за веревку, и мешок упал на землю. — Это трахикарпис форчуна. Или китайская мельничная пальма.

Листъя-опахала покачивались вверх-вниз, освободившись от мешковины, и обмахивали нас с Эксли, словно на веранде в Южном Китае.

— Из сока этого растения получают сахар, а еще из него делают обивочные ткани для мебели, щетки для волос, лак для картин, четки, шахматные фигуры, шляпные картонки, пуговицы, грелки, маргарин, пищевые растительные масла, шампуни и кондиционеры для волос, другие косметические средства, увлажнители, коврики под двери, мыло и крахмал для прачечных. Все это производится из пальмового дерева.

Я наблюдала, как голубые глаза Эксли загораются по мере того, как он рассказывает о китайской пальме. Я видела, как его рука в перчатке лежит на ее стволе и как он его обнимает, превознося многочисленные достоинства растения. Этот человек родился, чтобы продавать растения. Непонятно, что именно заставило меня задать вопрос, но я спросила, сколько он хочет за нее.

— Вам я отдам за двести баксов..