Богиня на кухне - Софи Кинселла

– Да! – возмущенно воскликнула я.

– И то хорошо. – Айрис вскинула ладонь, как бы призывая меня успокоиться. – Девушка приезжает в нашу глушь и нанимается на работу, к которой она совершенно не готова… – Айрис помолчала, как если бы подбирала слова. – Натаниель сказал мне, что у вас личные проблемы?

– Да, – пробормотала я и опустила голову, не в силах выдержать испытующий взгляд.

– Вам не хочется говорить о них?

– По правде сказать, совсем не хочется.

Я рискнула поднять голову. Айрис понимающе смотрела на меня.

– Ясно. – Она взяла нож. – Ну, за дело. Закатайте рукава, подвяжите волосы, вымойте руки. Я научу вас резать лук.

Урок растянулся на весь уик-энд.

Я научилась резать лук кружочками и крохотными полосками. Научилась рубить зелень закругленным ножом. Научилась месить тесто и втирать имбирь в куски мяса и класть на раскаленную чугунную сковородку. Узнала, что сдобное тесто готовится быстрыми, резкими движениями у открытого окна, причем руки должны быть холодными. Выяснила, что фасоль нужно бланшировать в кипящей воде, прежде чем обжаривать ее в масле.

Неделю назад я и слова-то такого – «бланшировать» – не слыхала.

В перерывах между занятиями мы с Айрис садились на заднем крыльце, смотрели, как цыплята возятся в пыли, и попивали свежесваренный кофе с булочками или с солеными и крошащимися сырными палочками на домашнем хлебе с латуком.

– Ешьте и наслаждайтесь, – всякий раз приговаривала Айрис, вручая мне мой сэндвич, а потом качала головой. – Не так быстро! Не спешите! Ощущайте еду. В воскресенье днем, под бдительным присмотром Айрис, я приготовила жареного цыпленка с начинкой из шалфея и лука, а на гарнир – вареную брокколи, приправленную тмином морковь и жареный картофель. Вынимая из духовки огромный противень, я помедлила, позволила чудесному аромату окутать меня. Никогда в жизни не вдыхала ничего более вкусного! Цыпленок получился золотистым; хорошо прожаренная кожица пестрела крапинками перца, смолотого мной самолично. На горячем противне еще шипел и пузырился сок.

– Теперь подливка, – заявила Айрис с другого конца кухни. – Положите цыпленка на тарелку и накройте чем-нибудь, чтобы он не остыл. Наклоните сковородку. Видите шарики жира? Их нужно вычерпать.

Наставляя меня, она смазала маслом макушку кекса с изюмом, сунула его в духовку, потянулась за тряпкой и одним ловким движением протерла стол. Я отчаянно завидовала ее ловкости и той уверенности, с какой она перемещалась по кухне, пробуя блюда на ходу. Никакой суеты, никакой паники. Все идет, как должно идти…

– Правильно, – одобрила она мои действия. – Давайте, давайте… Сейчас она загустеет…

Не могу поверить – я делаю подливку! Своими руками!

Как и следовало ожидать, все сладилось. На кухне Айрис иначе и быть не могло. Ингредиенты не пытались сопротивляться. Подчинялись беспрекословно. Мука и сок жареного цыпленка послушно смешались в прозрачную жидкость.

– Отлично! – похвалила Айрис. – Теперь перелейте ее вот в этот кувшинчик… остаток можно вылить в раковину… Видите, как все просто?!

– Вы волшебница, – сказала я. – Вот почему у вас все получается. Благодаря вашей кулинарной магии.

– Кулинарной магии! – Айрис фыркнула. – Мне это нравится. Так, фартук долой. Пора вкусить то, что мы приготовили. – Она скинула собственный фартук и протянула руку за моим. – Натаниель, ты накрыл стол?

Натаниель всю субботу и воскресенье то появлялся на кухне, то снова исчезал, и я мало-помалу к нему привыкла. Точнее, я настолько увлеклась готовкой, что практически перестала его замечать. Он приносил нам мясо и овощи, а сейчас накрыл деревянный стол клеенкой, разложил старинного вида приборы с костяными ручками и белые в клетку салфетки.

– Вина поварам! – воскликнула Айрис, доставая из холодильника бутылку и вынимая пробку. Она наполнила мой бокал и указала на стол. – Садитесь, Саманта. Вы достаточно потрудились. Небось на ногах едва стоите.

– Со мной все в порядке, – на автомате ответила я. Но стоило мне сесть, как я осознала, насколько устала. Я зажмурилась и впервые за этот день позволила себе расслабиться. Руки и спина ныли от физической нагрузки. Органы чувств впитывали запахи, вкусы и новые ощущения.

– Не засыпайте! – Голос Айрис вернул меня к реальности. – Вот ваша награда. Натаниель, милый, поставь цыпленка Саманты вон туда. Будешь резать.

Я раскрыла глаза как раз в тот миг, когда Натаниель взял в руки блюдо с жареным цыпленком. Весь такой золотистый, сочный на вид – я ощутила прилив гордости. Мой первый жареный цыпленок. Сфотографироваться, что ли, рядом?

– Только не говорите, что это вы его приготовили, – проворчал Натаниель.

Ха-ха-ха. Он прекрасно все знает.

– Так, пустяки… – Я с улыбкой пожала плечами. – Мы, мастера, не брезгуем такими вещами.

Натаниель опытной рукой разрезал цыпленка, а Айрис разложила по тарелкам овощи. Потом села и взяла в руку бокал.

– За вас, Саманта. Вы отлично потрудились.

– Спасибо. – Я благодарно улыбнулась и поднесла бокал к губам. Но вдруг заметила, что мои соседи по столу не торопятся.

– И за Бена, – тихо прибавила Айрис.

– По воскресеньям мы всегда поминаем отца, – пояснил Натаниель.

– А! – Я помедлила, потом кивнула.

– Ну, – сказала Айрис, пригубив вино, – настал момент истины. – Она положила в рот кусочек цыпленка и стала медленно жевать. Я покраснела. – Очень вкусно, – вынесла вердикт Айрис. – В самом деле.

Мое лицо расползлось в широкой улыбке.

– Правда? Вам нравится? Айрис подняла бокал.

– Джордж, она умеет готовить жареных цыплят!

Я сидела на залитой лучами заходящего солнца кухне, сама почти не участвовала в разговоре, больше слушала своих новых друзей. Они рассказывали мне о Триш и Эдди, о том, как Гейгеры пытались купить местную церковь и превратить ее в отель. Я от души смеялась. Натаниель поведал о своих планах относительно сада Гейгеров и нарисовал на салфетке аллею лаймовых деревьев, которую он создал в Марчант-хаусе. Воодушевившись, он чертил все быстрее и быстрее, карандаш тонул в его широкой ладони. Айрис заметила, с каким восхищением я наблюдаю за ее сыном, и указала на акварель с видом деревенского пруда, висевшую на стене.

– Это работа Бена. – Она кивнула в сторону Натаниеля. – Он пошел в отца.

Атмосфера в этом доме была такой теплой, такой домашней, так отличалась от той, к которой я привыкла! Никто не разговаривал по телефону. Никто никуда не спешил. Я бы могла просидеть у них всю ночь.

Но пора и честь знать. Я прокашлялась.

– Айрис, позвольте мне еще раз поблагодарить вас.