Внутри - Никита Сергеевич Кузьмин

Её нужно было лечить и санитар поднёс к её губам ивовый компот «землеройка».

Девушка с чистыми младенческими голубыми глазами перестала вырываться. Она облизнула высохшие губы и сказала врачу: «Ан верпевеце улне!». Врач очень обрадовался и велел остальным отвязать девушку. Она, ещё слабая, присела на кровати и собрала длинные распущенные тёмные волосы в хвост. Спустя неделю её выписали. Она пришла домой, сказав родителям, что с ней всё в порядке. Убрала квартиру, вымыла полы, приготовила обед, покормила собаку. Через день начала видеться с подругами, начала радоваться жизни и наслаждаться ею. Спустя время взяла домой ещё и кота. Они с её псом хорошо ладили! Она занялась большим теннисом, начала петь и играть на фортепиано. Со временем забыла весь этот кошмар бреда и вернулась к обычной жизни. Занялась политикой. Талант, упорство, немного харизмы и вот она уже депутат! Дела идут в гору.

Прошло 10 лет. Она была богата и счастлива. По дому бегали её маленькие дети. В один прекрасный день она просто собиралась лечь спать, но вдруг…

Пустыня человеческих черепов. Огромный синий кит с фатой на голове женится на семиструнной гитаре. Это так изящно. Японские суши выстреливают салютом в небо и рассыпаются яркими красками. В вазы льётся нефть и все с удовольствием её пьют. Бумажные самолётики вылетают из-под черепов и кружат вокруг счастливой супружеской пары, осыпая их ядерными бомбами. До чего же красиво. Наконец с неба спускается лестница, по которой сначала с грохотом падает шумный передвиг, а потом спускается её величество королева Великобритании. Она спрашивает: «желаете ли вы, находясь в валентности полной своевременности, находясь в полном покое относительно Юпитера, быть синусами угла в полуокружности и вечно чертить друг друга мелом на воде?» Кит и гитара хором отвечают «Ан верпевеце улне!».

Скорая. Стационар. Все копошатся вокруг её кровати. Шёлковые тёмные волосы вновь лежат на подушке, к губам вновь подносят ивовый компот «землеройка», но она… умирает.

***

–Это всё, что вы хотели мне рассказать? – процедила полная психолог второго мужского отделения.

–Да! Как вы не понимаете! Мы были счастливы! Моя любимая вечно была со мной, мы вечно были счастливы, бегали по траве и пили бордовую кровь с привкусом сирени, словно ногти! А после этого вашего.. она стала совсем не той! Она стала абсолютно адекватной. Я не влюблялся в такую, я любил не её! Она – моя единственная и верно любимая жена, что вы с ней сделали?! Землеройка для неё слишком сильна…

–Алло. Да, кажется, тут опять случай острого психоза. Да, с бредом. Позовите кого-нибудь, пусть заберут его, что ли.

–Всё с вами понятно! Вы никогда не поймёте меня. И у меня есть выход!

Мужчина достаёт из-за пазухи ивовый компот «землеройка». Пьёт. Падает без сознания.

Доктор в белом халате с седой бородой наклонился над бездыханным лицом и сказал:

–Эх ты, дурак. «Землеройка» нужна либо слишком умным, либо слишком глупым, либо весёлым, либо грустным, либо адекватным, либо ненормальным. А ты… эх, ты, ты был где-то посередине. Не знать тебе крайностей, не знать чёрного и белого. Не знать тебе настоящего эффекта ивового компота «землеройка»… А любимая твоя почему умерла… этого я не знаю.

Рассказы

Василиса Петровна

—Доброй ночи, простите, что беспокою по таким пустякам, но кажется, я остался совсем один.

–Здравствуйте. Я… Я не знаю что делать, простите, я, кажется, такая тварь…

–Доброе утро.. У меня сегодня опять случилось обострение, я видел лица и слышал голоса.

–Здравствуйте. Мне кажется, я недостоин этой жизни.

Василисе Петровне приходилось в этой жизни слышать многое. Она была психологом на детской линии доверия и каждый день пропускала через себя с десяток разных историй. После смены она приходила домой, раздевалась, готовила еду мужу и себе, потом разговаривала с ним по душам и ложилась спать. Всё в её жизни было хорошо. Работу свою она любила, у неё был любящий муж, дети и внуки. Василиса Петровна, на первый взгляд, была обычной бабушкой, каких в мире было много. Но у неё была особенная миссия: спасать детей в самые сложные для них моменты. Однажды ей на смене попался вот такой неприметный на первый взгляд разговор:

–Добрый вечер, единый детский телефон доверия, слушаю.

–Я, я, я… А-а-а-а-а… Я не знаю… Боже, за что? Простите меня.

–Что у вас случилось?

–Я устала от этого. Кажется, это конец. Я сегодня опять разбила зеркало и… А-а-а-а-а…

–Я поняла тебя. Что конкретно тебя расстроило?

–Я снова чувствую эту пустоту. Я осталась совсем одна. Мои родители ненавидят меня. Друзей нет. Сказать нечего. И некому.

–Спасибо, что доверяешь мне. А из-за чего ты разбила зеркало?

–Я не знаю как вам это объяснить, но у меня есть расстройство поведения, понимаете, вот так. Я совершенно себя не контролирую. Меня вновь предают или бросают, а я бью зеркала, стёкла, кричу.

–Расскажи, что произошло в этот раз.

–Понимаете… Вроде ничего и не случилось, но вчера со мной отказалась общаться подруга, а неделю назад бросил любимый мальчик. Они в один голос говорят, что я изменилась. Они говорят, что моё настроение вечно плохое, что я не говорю ни о чём, кроме своей боли и одиночества. И кажется, они решили, что я им больше не нужна. Да, в такой, казалось бы, сложный момент моей жизни. Ну я и разрыдалась. Разбила несколько тарелок, в порыве злости ударила маму. Братик мой совсем перепугался. Знаете, всегда когда я бьюсь в истерике, он забивается в угол и плачет. Мне так его жалко, но я даже не могу извиниться, ведь он теперь до смерти меня боится и совсем не подпускает. Сегодня вот и зеркало разбила. Все осколки в стороны, а он как раз рядом был. Перепугался, малыш. Меня успокоили, дали феназепам, может знаете, а он до сих пор в комнате лежит и плачет.

–Хорошо. Ты молодец, что пережила это. Может имеет смысл обратиться к врачу? Или ты уже лечишься?

–Конечно, я лечусь. Феназепам мы бы без рецепта от врача не купили. Но пока что мне назначают одни таблетки за другими, однако ничего не помогает.

–Хорошо. А что насчёт твоего братика? У тебя ведь младший брат, правильно? Ты чувствуешь себя виноватой перед ним?

–Подождите пожалуйста, тут мама зашла в комнату. Что, мам? Да не плачь, я уже успокоилась, вот по телефону разговариваю… Как? Мама… Я… Постойте… Он, кажется, только