Архивариус, или Игрушка для большой девочки (переиздание) - Владимир Купрашевич

Ксения нашла свое купе, отодвинула дверь и, швырнув сумку под столик, упала на мягкий диван. Мельком взглянула в окно на пролетающие с необычной скоростью пригороды и закрыла глаза. В голове все еще шумело, и мысли путались… Отъезд оказался слишком неожиданным, и полученная на перроне информация не только ничего не прояснила, но окончательно завела в тупик. То, что к этому времени казалось убедительным и логичным, теперь не лезло ни в какие ворота.

Следовало признать, что результат ее поездки в Питер оказался фактически нулевым. Она не только не нашла своего потеряшку, но и стала понимать в этой темной истории меньше, чем на день приезда. Пара теплых носков и медальончик с драгоценным камнем, добытые Ксенией не продвинули ее к разгадке ни на шаг. Сувениры и не более. Был, правда, еще и документ… Вообще-то она вела себя глупо и не логично, как сопливая девчонка. Что принялась она демонстрировать перед Корнеичем? Свою дебильность? Зачем нужно было рвать завещание? Или эта выходка кого-то убедила в искренности ее намерений и чувств? Видимо, она так нужна тому человеку, что он скрывается от нее, словно партизан. Или его все же к этому принудили? Или она и в самом деле своими преследованиями (другого слова не подобрать) сжила его со света? Безобидного человека, жившего себе в своем замкнутом, никого не тревожащем мире… Зачем она выволокла его из тихого омута, где он мирно прозябал в это безумие желаний, надежд и разрушений? Неминуемых разрушений и надежд, которые никогда не сбудутся. К чему нужны были все ее ухищрения? Эти монахи и Корнеич правы. Она зло. В ней самой сидит тот, рогатый, от которого Михаил пытался защититься. И она знает, где это логово… Разворотить бы его… Господи, голова разламывается…

Ксюша открыла глаза и вздрогнула. Прямо напротив нее, на таком же мягком диване сидел мужчина и внимательно всматривался в ее лицо. Она никак не ожидала, что здесь не одна.

— Вам, вероятно, плохо? — участливо спросил он.

Ксения мельком оценила попутчика. Средних лет, явный интеллигент с чистым аккуратным лицом. Очки в тонкой металлической оправе. Волосы светлые, прямые. Рост, скорее всего средний. К полноте, как будто, не склонен, но и не доходяга. Костюм светло серый, под пиджаком черная бодлонка…

— Вы переживаете какой-то стресс. Вам надо расслабится. Хотите глоточек виски?

Ксюша пристальнее уставилась на него.

— Вы что, специалист, или колдун?

— Я психотерапевт.

Ксения подскочила.

— Вас подослали?! Удивительно, как они обо мне пекутся …

— Ну, что вы! — его губы на грани улыбки. — Я просто возвращаюсь в Севастополь из командировки. Был на курсах повышения квалификации. У вас здесь прекрасный центр. Вы не из Питера?

Ксюша молча кивнула. Сначала в знак согласия, потом отрицательно.

Мужик улыбнулся.

— Я жила здесь, — пробормотала она. — Не хотела уезжать, так отправили… Поезд какой-то странный. Идет до конечной, без остановок.

— Кто вам сказал? — проницательно сощурил глаза под стеклами очков попутчик.

— Проводница.

— Ничего я вам не говорила, — вдруг вмешался женский голос от двери.

Ксюша обернулась. В проходе стояла проводница, в форменной одежде, с подносом, на котором дымились стаканы с чаем, в резных, под серебро, подстаканниках.

— Как это?!.. Ну не вы, так значит другая.

— Моя напарница спит в дежурке уже полдня и никуда не выходит. Будете чай?

— Нет, — решительно ответил лекарь. — Мы немного позже пойдем ужинать в ресторан. Он далеко от нас?

— Следующий вагон по ходу, — ответила тетка, выпятилась задом в коридор и задвинула дверь.

Ксюша продолжала недоуменно смотреть на то место, где только что была проводница.

— Ну вот, коньячок бы вам не повредил. Вы просто переутомились.

— Предложение было по поводу виски, — скорее со зла, чем из желания выпить отреагировала Ксюша.

— Ради бога! — пробормотал попутчик и уже через минуту протянул ей стаканчик с жидкостью чайного цвета.

— Вообще то я виски не переношу, — сморщившись, Ксюша взяла стаканчик, долго глядела в него но выпила. Быстро и разом, как лекарство.

— Думаете, станет легче? — с сомнением спросила она, когда справилась с конвульсиями.

— Поможет. А потом пойдем ужинать. У вас явное переутомление. Нельзя себя так изводить.

Ксюша с подозрением прищурилась.

— Нет, нет, — улыбнулся психотерапевт. — Я не собираюсь вас соблазнять, хотя у нас купе на двоих и никто бы нам не помешал. Когда я имею дело с пациентом, то перестаю испытывать зов природы. А потом это было бы слишком рискованно для вашего же самочувствия. Временная разрядка конечно наступит, но в дальнейшем может привести к депрессии еще более опасной. Пойдемте лучше в вагон-ресторан. У вас, и в самом деле, вид не из лучших.

У Ксении не хватило ни сил, ни желания возмутиться наглостью попутчика, из речи которого можно было подумать, что она не только предлагает себя, но и настаивает… Может быть, он, таким образом, пытается вывести ее из шока? Что же с ней происходит? Умопомрачение? Галлюцинации? Вероятно и тот мужчина, в котором она узнала на перроне Михаила, плод больного воображения…

Несмотря на рискованный маневр в рассуждениях тон, которым с ней разговаривал доктор, постепенно успокаивал, располагал и сама скользкая тема, в его изложении, звучала уже как умозаключение стороннего наблюдателя, целителя, взвешивающего положительные эффекты и побочные явления известного препарата. В данном случае, по его мнению, противопоказания свели бы к нулю лечебный эффект и специалист по вправлению душ временно не рекомендовал это средство… Надо приложить немного усилий, ухватиться за руку протянутую лекарем. Пусть хоть как за соломинку.

— Да? — шевельнулась она. — Но у меня нет аппетита.

— Аппетит придет. Горячительный напиток обязательно поможет, немного сгладятся впечатления от пережитого, улучшится обоняние. Запах и вид горячего бифштекса с яйцом и гарниром из жареного румяного картофеля или пюре, с ломтиком соленого огурчика, обязательно пробьется… Или предположим, жареные сочные купаты с кетчупом и зеленью… Вы не вегетарианка, я думаю?