Довод для прощения - Ария Тес

ценное, что у меня может быть. Контракты? Фирма? Бизнес? Мелочи. Самое главное — это вы с мамой. Что касается соблазнов? Они ничего не стоят. Пустое, как фантики из под конфет. Алла — женщина моей жизни. Если я ее потеряю, все потеряет смысл. Если она не будет счастлива — все потеряет смысл. Если ей будет больно — все потеряет смысл. Без нее — все потеряет смысл, Влад. И я доказываю ей свою любовь каждый день. И буду доказывать до гробовой доски, потому что за этот шанс, что она мне дала...я буду вечно ей благодарен.

В сердце щемит.

Я знаю, что мой отец любит маму, и мне, если честно, всегда...не верилось, что у них все так гладко. Почему? Разве так бывает? В чем-то он ведь прав: вокруг нас миллионы соблазнов, а он никогда на них не смотрит. Гребаный идеал мужчины, твою мать...и мне таким всегда хотелось быть! Почему же тогда я свернул с этой дороги? Я знаю, что она мне важна была.

— Окей, допустим. Я тоже поддался на этот бред и решил устроить секс-марафон. Хорошо. Но ты сказал «сначала». Что было, когда я вернулся в Россию?

— Ты завел первую любовницу.

Признаюсь, что это удар, но гораздо больший из-за добавки числительного.

— Первую? — тихо уточняю, отец поджимает губы и кивает.

— Их у тебя было много.

— А Ева...

— Я думаю, что она знала, — со странной ухмылкой отвечат отец, а я выгибаю брови.

— Что смешного?

— Да так...неважно. С Женей все было по-другому.

— И как?

— Она была особенной, — слегка улыбается отец, глядя на экран моего телефона.

С нежностью.

— Тоже заметил? — вырывается раньше, чем я соображаю, отец кивает.

— Он — вылитый ты, только кучерявый и с мамиными глазами.

— Почему я вас не познакомил?

— Ты не хотел.

— Она была особенной, но я не хотел…

— Не так, — поднимает на меня глаза и еще мягче улыбается, — Вечером перед голосованием, мы с тобой пили виски на террасе, и ты был абсолютно счастлив. Я сказал: Влад, не стоит раньше времени праздновать победу. А ты мне в ответ: я и не праздную ничего, отец. Мне, если честно, уже плевать выиграю я или проиграю.

— Серьезно?

— Серьезно.

— И ты не поинтересовался…

— Конечно поинтересовался! Ты ответил, что скоро все изменится в твоей жизни, и ты надеешься, что мы с мамой примем твой выбор. Я спросил, связанно ли это как-то с той загадочной девушкой?

— И…?

— Ты кивнул и попросил разрешения привести ее домой.

— Я хотел вас познакомить…

— Да, но не пока ты был женат.

А вот это совсем неожиданно.

— То есть я хотел развестись?!

— Я думаю, что да. Прямо ты этого не озвучил, но я умею читать между строк.

— И что же я такого сказал?!

— Что все должно быть правильно. Из редких разговоров о Евгении, я понял, что девочка стесняется роли, которую пока занимает в твоей жизни, и тебе это не нравилось. В смысле...ты хотел, чтобы она чувствовала себя комфортно, и хотел, чтобы когда все с ней познакомились — это было правильно.

Ох-ре-неть.

Это на меня похоже, но…

— Тогда почему ты ничего мне не сказал? — шепчу, отец опускает глаза на телефон и снова улыбается, но уже не так нежно, а скорее с грустью и тяжелым сердцем.

— Прости мне это малодушие, Влад. Когда мы с матерью приехали и увидели тебя всего в трубках…ее не было рядом. А вот Ева была. Мы ждали две недели — но снова ничего, и снова была только Ева. Потом ты пришел в себя, и когда мы поняли, что ты потерял память…

Отец шумно выдыхает и трет лицо ладонями. Берет паузу. Ему сложно вспоминать этот момент, и теперь я его еще больше понимаю. Когда знаю, что у меня есть собственный ребенок, которого я еще не знаю, но уже дико за него боюсь…

— Ева сказал, что узнала, кто была эта девочка, и сказала, что она тянула из тебя деньги. Мы сначала не поверили, конечно, надеялись, что опыт в нашем мире тебя чему-то научил…

Закатываю глаза. Важная поправочка: отец считает также, как мама. Не знаю, ее ли это влияние, или я правда идиот?! Но я в Еве сейчас не замечаю всего этого рвения. Конечно, как любая женщина, она любит красивые вещи, дорогие подарки, украшения, но мне кажется, что в нашем мире так с любой? Разве нет? Разве, в конце концов, для кого-то неважно твое состояние?...

— …Но мы проверили твой счет и увидели там…

— Исчезнувшие двадцать миллионов.

— Да. Поэтому мы ничего не сказали. Поэтому решили, что дать вам шанс с Евой, возможно, и не такая глупая идея? Она очень старалась. Плакала. Мне показалось, что искренне. Даже мама согласилась, что возможно она и выходила замуж за статус и фамилию, но потом все изменилось? Тем более…

— Знаю-знаю, что «тем более»!

Резко прикладываю руки к глазам, тру их, хмурюсь. Какого черта со мной произошло?! Как все изменилось?! Когда?! Почему?! Что мной двигало?! И как же, черт возьми, я хочу вспомнить, понять, вернуть себе свою личность, а не ее фрагменты!

Как же мне необходимы эти выпавшие пазлы! Твою мать! Я…

Стоп.

Отнимаю конечности, прекращаю истерику и смотрю совершенно твердым взглядом на отца.

— Ты назвал Женю по имени. Если я не говорил о ней…то…откуда ты…

Тут то отец и становится серьезным. Через мгновение он передает мне какой-то планшет и кивает.

— Нажми на «плей».

Интересно. Ну окей…

Жму на круглую кнопку на экране, чтобы через мгновение похолодеть изнутри и снаружи.

Это видео из дома в Лисьем Носу. Кто-то снимал, как мы говорим с Женей, и на пленке отчетливо слышно каждое слово! Потом весь разговор с Евой. Снято со стороны…кухни что ли? И я вспоминаю движение на участке, перед тем, как я сел.

Сука! Надо было слушать свои рефлексы и интуицию! Вот…придурок!

— Твою мать!

— Листай дальше.

Листаю. Еще одно видео. На нем уже только Женя рядом с той самой блондинкой, которая открыла мне глаза на плохую ложь этой маленькой негодяйки. Их разговор еще интересней: то есть про ребенка она знала?! Потрясающе! Еще и молчать надо было?! Ну,