Довод для прощения - Ария Тес

Чем и занимаюсь, пока машине не тормозит у ворот, а я не достигаю отметки «Я убью тебя на хрен!»

Глава 10. Рой носом землю; часть II

В ночь перед разоблачением; Влад

К отцу в кабинет я вваливаюсь без стука, но с дикой яростью. Она почти глаза застилает, потому что чувство, что меня аккуратно нагнули и выебали отнюдь неласково, взрывается острыми петардами прямо перед мордой.

Все знали! Я уверен на сто процентов, что все знали — наш брак с Евой очевидно полетел в чертям собачьим! И мне никто не сказал! Ни друзья, ни даже родители! И если я к первым имею ряд весьма весомых претензий, то ко вторым?! Охо-хо! Тем более, твою мать!

— Есть разговор! — рычу, шарахая дверью, что есть силы.

Отец даже оторвать глаза от бумаг не успевает, как я подлетаю к нему и швыряю телефон прямо сверху этой кипы, которая за годы его жизни ни разу не стала уже.

— Смотри.

— Влад, я…

— Я СКАЗАЛ — СМОТРИ!!!

Меня мелко потряхивает. Пару мгновений отец оценивает мое состояние, но потом поднимает телефон, и я снова слышу ее тихий голос.

«Ты мой маленький Котик…»

Кроет.

Верчу головой вокруг, как при разминке, но я не пытаюсь наладить работу мышц — я просто пытаюсь скинуть ярмо тягучей злости. Получается, прямо скажу, херово.

Снова хочу что-нибудь разбить.

Черт возьми!

Порыв сдержать не выходит, и я со всех сил опрокидываю стул, так что его спинка ломается с хрустом о паркет с узором "елочка".

Забавно, раньше я себе такого не мог и представить! И нет, ни сцены в стиле каких-нибудь киношных психопатов, а то, как просто физически не смогу сдерживать свои эмоции. Тем более перед отцом.

Я это делать разучился. Даже в его присутствии.

Но не судите строго. Три года я провел в аду. Три ебанных, долгих года. Меня рвало на части, а все мои близкие люди знали причину, но скрывали ее! Поэтому на отца сейчас я не могу посмотреть. Дышу хлестко, шумно, стою спиной и еле слышно выдыхаю.

Голос внезапно пропадает.

— Ты знал?

— Как твоя голо…

— ДАЖЕ НЕ ВЗДУМАЙ, ТВОЮ МАТЬ!

Вот и голос появился.

Я подскакиваю обратно к столу и сношу с него лампу, упираюсь одной рукой в поверхность, палец второй упираю прямо в него.

— Это сейчас значения не имеет! Ты знал?! ЕЩЕ РАЗ СПРАШИВАЮ! ТЫ ЗНАЛ, ЧТО У МЕНЯ ЕСТЬ РЕБЕНОК?!

Отец молчит пару мгновений, снова оценивает меня, а может еще по какой-то причине? Я не могу разобраться! Тишина этого эфира добивает. Я почти готов составить мнение, когда слышу тихое.

— Нет.

Не врет. Я хоть и слетаю с катушек все чаще, но способность распознавать ложь не утратил. Нет ее здесь. Он правда не знал. Но я никогда не поверю, что он не знал, что у нас с Евой были проблемы, а тут главное как? Правильные вопросы задавать. Поэтому я сажусь в кресло, немного собираюсь в кучу плотнее и киваю.

— Но ты знал о чем-то другом. Не отрицай. Ты что-то скрываешь.

Теперь я вижу те же изменения, как в Дане!

— Твою мать! — подаюсь вперед, но отец тут же выставляет в меня руку и строго цедит.

— Посади задницу на стул и прекрати истерику!

— Прекратить истерику?! Ты врал мне три года! Я же спрашивал! Я сто раз тебя спрашивал, и каждый раз, когда ты врал мне! Я говорил, что знаю — ты врешь! А в ответ что?!

— Так было нужно.

— КОМУ?! — молчит, я усмехаюсь и киваю, — Это из-за "Лотоса"? Или из-за выборов? А может из-за репутации? А?!

— А ну попридержи-ка язык, Владислав! — гремит и поднимается на ноги, вбивая кулаки в стол, — Как ты смеешь даже думать, что я поставлю интересы собственного ребенка ниже бизнеса или каких-то сранных выборов?!

Поднимаюсь и зеркалю его, раздув ноздри.

— Что еще мне остается?!

— Я заботился о тебе!

— Ты врал мне!

— Я не знал о Жене! Ты меня с ней не знакомил!

— Но ты знал, что у меня появилась другая женщина!

Пара мгновений тишины, в который по сути своей смысла нет. Я уже знаю ответ — да.

— Да.

— ТВОЮ МАТЬ!

Сношу его подставку под золотой Паркер и снова отхожу подальше. Кулаки так и чешутся зарядить по морде, так чешутся! Как он мог?!

— Я три года говорил тебе о своих ощущениях, — глухо шепчу, плотно зажмурив глаза, — Три года…три ебанных года! А ты молчал…

— Влад…

— Хватит! — резко поворачиваюсь и цежу, — Хватит лжи и недомолвок. Я хочу правду! Мне надоело! Все вокруг, мои самые близкие люди, друзья, семья! Вы водите меня за нос, хватит! Достаточно! Говори.

Отец берет пару секунд, но кивает слегка и садится в кресло обратно. Стучит по столу пальцем, будто собирается с мыслями, снова кивает, но уже самому себе и смотрит мне в глаза.

— Я не знаю точно, когда начались ваши отношения, но где-то начиная с лета стал замечать в тебе изменения. Сначала ты сорвался в ночь, потом стало казаться, что ты не находишься рядом, даже если рядом. Потом был Новый год. Ты отказался лететь в горы…

— Я не полетел в горы? — тихо переспрашиваю правильно ли услышал, потому что это на меня совсем-совсем не похоже.

Подхожу обратно к столу и сажусь обратно.

Традиции в нашей семье — это важно. Меня воспитывали их уважать. Да и по доброй воли отказаться полететь и провести чудесные каникулы с родителями? Странно.

— Почему? — еще тише выдыхаю, но больше для себя.

Я правда хочу понять. Отец лишь жмет плечами.

— Ты сказал, что не можешь улететь, потому что должен быть в другом месте.

— Где?

— Рядом с ней.

— Так и сказал?!

— Так и сказал. Добавил, что физически не можешь улететь, после того, как выскочил из самолета, точно под хвост ужаленный.

—