Развод. Не жди прощения - Алиса Роса

Алиса Роса

Развод. Не жди прощения

1

Муж не отвечает на мои звонки и сообщения, и я решила сделать сюрприз. Невероятно хочется рассказать ему о сделке, которую я заключила. Тимур наверняка будет счастлив узнать, что я нашла нового антиквара, который продает мебель дешевле других. Собственно, поэтому я вернулась на два дня раньше и, даже не переодеваясь с самолета, помчалась к нему в сигарный клуб.

Внутри остро пахнет дымом и дорогим виски. Проходя мимо барной стойки, приветственно киваю бармену Косте. Подхожу к полутемному коридору, который ведет к кабинету мужа, и у меня на пути вырастает один из охранников. Михаил, кажется. Ненавязчиво преграждает путь. Что-то странное.

— Тимур у себя? — спрашиваю с невозмутимым видом, здоровяк кивает. — Миш, у меня для него отличная новость!

— Ви, Тимур занят, — он немного морщит высокий лоб. — Посиди за баром, я его позову.

— Миш, ты чего? Какие у него могут быть «занят» от меня? — усмехаюсь, а у самой сосет под ложечкой, в душе стелется неприятное предчувствие. — Не поверю, что он велел тебя меня не пускать!

Тимур не мог отдать такого распоряжения, не знал же, что я вернусь раньше. Он — человек жесткий, за неуважение ко мне запросто вышвырнет любого из своих работников.

— Не велел, — Михаил делает шаг в сторону. — Проходи, Ви.

Этот здоровый мужик выглядит виноватым, как будто сделал что-то не то. Черт. Пальцы покалывает от волнения. Что там у Тимура, если охрана просит меня не входить? В глубине сознания уже вертится ответ, но я не хочу верить. Решительным шагом покрываю десяток метров коридора, который освещают нарочно тусклые бра в виде цветка лилии, и застываю перед закрытой дверь в кабинет мужа.

Обычно он ее не закрывает. Оставляет щелку, будто так сопричастен с тем, что происходит в клубе. Нет, я не поверну назад. Уверенно достаю связку ключей с магнитной картой и прислоняю к считывателю. Замок пикает. Надавливаю на ручку, открываю дверь и… не верю глазам.

Кабинет утопает в интимном полумраке. Мой благоверный на диване со спущенными штанами, а на нем прыгает какая-то блондинка, сверкая голой задницей из-под задранной костюмной юбки.

Заметив меня, они оба замирают и оборачиваются. Немая сцена длится несколько мгновений. Я отмираю первая. Делаю шаг назад, все еще глядя на вытянутое лицо мужа. В голове красным светится только одно — бежать. Видеть его не хочу!

— Ви, стой, — Тимур перекидывает девицу на диван, вскакивает и, поспешно застегивая брюки, направляется в мою сторону. — Не смей уходить, Ви!

Подонок! Не слушаю. Разворачиваюсь и почти бегу в холл клуба. В душе плещется омерзение, смешанное с горечью, а в глазах собираются слезы. В зале хотя бы клиенты сидят, Тимур не станет выяснять отношения прилюдно.

Но я не успеваю дойти даже до бара, муж настигает меня. Хватает за плечо, грубо разворачивает к себе. Его пальцы больно впиваются мне в руку.

— Я же сказал, не смей уходить! — рычит сквозь стиснутые зубы.

— Мне больно, Тимур! — говорю так же тихо, самой не хочется привлекать лишнее внимание.

Высматриваю глазами Михаила — он отвернулся и делает вид, что бдит за порядком в зале. Теперь понимаю его виноватый вид. Предупреждал, а я не послушала.

— Это не то, что ты подумала, малышка, — Тимур произносит чуть мягче и ослабляет хватку, я тут же выдергиваю руку из его захвата.

— Что тут можно не так подумать? — изумляюсь простоте, с которой он пытается отвертеться. — Твой член был в другой женщине!

— Ты должна меня понять, — выплевывает Тимур, прожигая меня взглядом. — Ты во Франции, я один. Я голодный. К тому же, ты себя видела? Ты в чем вообще явилась?

Вот это наглость. Я во Франции ему антиквариат собираю! Будто мне самой очень нравится мотаться туда каждые полгода и носиться по провинциям, обивая пороги антикваров!

— Не желаю этого слушать, — произношу устало. — Между нами все кончено, Тимур. Я ухожу.

Пытаюсь уйти, но он снова хватает меня за плечо, притягивает к себе и свирепо шепчет на ухо.

— Куда ты уйдешь, Ви? Музейным смотрителем за три копейки работать будешь? — он усмехается, горячее дыхание обжигает кожу. — Я тебя из дерьма вытащил, дал работу, поселил в своей отличной квартире. Я тебя сделал и никуда не отпущу.

Внутри лавой разливается ярость, смешанная с отвращением.

— Пошел ты в жопу, Тимур! — вырывается громче, чем позволяют приличия. — Я не твоя собственность!

Отталкиваю его и с силой опускаю каблук ему на ступню. Адреналин зашкаливает, пропитывает до кончиков волос.

Со сдавленным стоном Тимур разжимает руку. Вырываюсь и несусь к лестнице, которая ведет на улицу, но у бара налетаю на высокого мужчину в черном костюме. Виски у него в руке выплескивается на его белую сорочку, и на ней расползается коричневое пятно. Замираю и оторопело оглядываюсь. Тимур, прихрамывая, двигается в мою сторону, злющий, как черт.

Я поднимаю глаза на незнакомца — лицо суровое, точно вытесано из камня. Он смотрит на меня изучающе-сдержанно, тушуюсь под этим тяжелым взглядом.

— Простите… Простите за рубашку, — тараторю скороговоркой. — Я… я ее постираю… Точнее, в химчистку отдам… Простите…

Пытаюсь обогнуть незнакомца, но не успеваю. Сзади раздается на удивление деловой голос Тимура:

— Герман, добрый вечер! Не ожидал встретить вас здесь.

2

Неуверенно оборачиваюсь, ощущая, что, кажется, попала в еще больший переплет. Если Тимур с этим Германом знакомы, влетит вдвойне — и за побег, и за сорочку.

А муж тем временем полностью сменил пластинку.

— Это моя жена, Виктория. Она всегда очень неуклюжая, — он добродушно улыбается. — Досадный инцидент. Приношу извинения за испорченную сорочку. Клуб подарит вам новую.

Вот сейчас бы просто слинять под шумок… Делаю шаг в сторону, пятясь, и ощущаю тяжелую руку Германа на плечах. В желудке становится холодно, но даже в какофонии сигарных запахов я улавливаю его обалденный травянистый и свежий парфюм.

— Рубашку мне испортил не клуб, а ваша жена, Тимур, — с легкой иронией произносит он глубоким низким голосом, от которого кожа покрывается мурашками. — Кроме того, она уже пообещала мне исправить это недоразумение.

Судя по слегка подергивающейся верхней губе, Тимур звереет, но для непосвященных это незаметно. А вот сжатые кулаки уже вполне видимый признак.

— Герман, вы ведь несерьезно, она моя жена, — сквозь зубы цедит Тимур. — Давайте уладим неприятность с сорочкой мирным путем? — он переводит на меня колючий