Довод для прощения - Ария Тес

— Все нормально, я сама спросила.

Потому что наивно надеялась, что эта татуировка связана со мной. Дура! Он же тебя даже не помнит…

— А я могу тоже спросить?

Поднимаю глаза.

— Конечно.

— Мне все вокруг врут, — зачем-то говорит, вглядывается еще мне в глаза странно долго, так что я непонимающе хмурюсь.

— Эм…это твой…вопрос?

— Нет. Констатация факта. Все вокруг мне врут, будто боятся, что правда меня уничтожит.

— Хор…хорошо?

Все еще не понимаю, и он слегка улыбается.

— Я тебе уже сказал, что меня жалеют, а ты обещала, что не будешь.

— Допустим.

— Ты знаешь, что произошло между мной и Евой?

Кхм, неожиданно…

Я снова малодушно рассчитывала, что он спросит что-то о нас, хотя с другой стороны…меня ведь это тоже касается, да? И что плохого в том, чтобы понять? Я знаю, что Влад не изменяет. Ну…в смысле…ха! Даже усмехаюсь про себя, учитывая ситуацию, и все-таки. Он сам признавался мне, что семью хотел создать прочную, без грязи, как у родителей. Не получилось. Не повезло. Только он не помнит почему ему не повезло, и, наверно, логично, что он хочется в этом разобраться.

Только как мне сказать?

Я неловко отступаю, прикусывая губу. Черт! Вот встряла…

Только Влад сразу читает изменения в моем лице и шагает обратно, прижимая к стене. Снова заставляет посмотреть себе в глаза, крепко удерживая за подбородок, хмурится.

— Ты знаешь.

Это не вопрос. Я снова убеждаюсь, что пусть он меня не помнит, зато подсознательно знает все мои реакции и как глупо я себя веду, когда вру.

Чувствует нутром.

Это хорошо. Но…

— Гонцов с плохими новостями принято четвертовать…— шепчу, он коротко улыбается, только вот сразу становится серьезным.

— Ответь, пожалуйста.

— Почему ты не спросишь у…

— Потому что они не знают!

Повышает голос, и от внезапной смены его настроения, я вздрагиваю.

А вот это новое. Влад никогда не был нервным. В смысле…был, но если я его доведу. Так он всегда был спокойным, как кремень. Говорил, что отлично научился у отца держать под контролем эмоции.

Видимо, травма, а точнее не способность вспомнить свою жизнь, разрушила и это до основания.

— Прости, я…стараюсь…держать себя в руках, но…

— Тебе сложно, я понимаю, — тихо соглашаюсь и слегка киваю, — Ничего страшного.

— Ответь, Жень. Пожалуйста. Ты единственный мой шанс разобраться. Никто больше не знает, а Ева, очевидно, опять соврет.

Мне не хочется. Сейчас я понимаю «всех вокруг» — это сложно говорить человеку, который тебе дорог, о неприятных аспектов дел, которые касаются непосредственно его. Но ему так важно узнать, он так на меня смотрит…

Жмурюсь.

Черт…

— Я знаю только то, что ты мне сказал, Влад…

— И что же я сказал?

Опускаю глаза, уставившись на свои мыльные бедра, а очень бы хотелось вместе с пеной утечь в черную дыру слива.

Но я здесь. И мне, походу дела, надо сказать…

— Когда ты приехал ко мне перед Новым годом…я хотела от тебя уйти. Но ты вернулся, и мне показалось…Я и до этого хотела узнать, боялась, правда, а тогда…ты говорил…ты…что влюблен, и я…эм…почувствовала себя более свободно и спросила.

— Ты волнуешься?

Поднимаю глаза и тихо вздыхаю.

— Такое говорить сложно, и я не уверена, что это должна сделать я.

— Но у меня есть только ты…

Его шепот полон какого-то ужасающего отчаяния, а еще такая острая нужда…И я не могу отказать. Слегка киваю, глаза правда снова опускаю и тихо рассказываю ему то, что он когда-то поведал мне в свете уличных фонарей родного Питера.

Сейчас

Кажется, у меня в ушах до сих пор стоит уверенный шум капель, и больше ничего. Влад отшатнулся от меня, как от прокаженной, потупил взгляд, а потом просто ушел.

И я себя за это ненавижу. И Еву, собаку, ненавижу! Трусливая гадина, которая даже в этой ситуации вывернулась так, что виновата оказалась я!

Наверно, нет. Ладно, точно нет. Меня никто не винит, это же не я делала то, что делала она! Но так фантастически свалить на другого собственную ответственность, а потом засесть в комнате — потрясающий талант, данный Богом.

Чтоб тебя черти разорвали!

От четвертования сучьей натуры меня отвлекает звонок. Я так вздрагиваю, что чуть не валюсь навзничь, даже не смотря на то, что сижу на полу рядом с сыном. Орет "Кино", мой мир долбит паника, а Котик тут же вскакивает.

— Деда! Это деда звонит!

Мамочки…

Я громко сглатываю и совершенно по-тупому мотаю головой.

— Нет, это не он.

— Как же не он?! — удивляется сын, а потом укладывает ручки в бока, выпячивает губы, как Цой, и начинает качать головой, повторяя его легендарную манеру, — Это деда! Деда! Деда-а-а-а!

Убейте меня!

У меня внутри и без того такой дикий ужас, еще и Котик рядом визжит поросенком.

— Деда! Деда! Деда!!!

— Кот! Прекрати!

Прикрикнула.

Дура.

Он обиделся.

Умный.

Правильно…

Нахмурился, дырявит теперь взглядом, а я вздыхаю и подползаю к столику.

Черт. У меня аж ладошки вспотели! Цой продолжает свое:

...И есть чем платить, но я не хочу

Победы любой ценой.

Я никому не хочу ставить ногу на грудь.

Я хотел бы остаться с тобой,

Просто остаться с тобой,

Но высокая в небе звезда зовет меня в путь!

— Ну это же деда звонит… — растеряно шепчет малыш, я на него взгляд бросаю и киваю.

— Да деда это, деда, успокойся, умоляю. Господи… — шумно выдыхаю, трясу руками.

Честно? Мне на Доводов сейчас так насрать. Они на меня всей семьей с интересом смотрят, я ведь чувствую, но…черт! Вот были бы на моем месте — поняли! Как ему все это сказать? Он же не знает…Если бы знал, уже был бы в Питере и штурмовал королевский замок…

Так. Ладно. Спокойно. Поставлю на громкую, Котик его немного отвлечет. Орать хоть не будет…спокойно!

Быстро тяну за ползунок и сразу на громкую, как воришка, а потом еще руки прячу за спину, словно не я вовсе.

— ДЕДА! — вопит сын, но сразу его прерывает строгое, хлесткое:

— Дочь!

И я замираю.

О нет…нет-нет-нет…НЕТ!!! Знает?! Он знает?!

Часто-часто моргаю. С одной стороны, как камень с души, потому что говорить самой не придется, но с другой стороны…НЕТ! Мне еще бы минутку хотя бы в прежнем мире…где я просто Женя,