Ночь в его объятиях - Тесса Дэр

Плевать на оружие и на дам, наблюдающих за ними. Брэму хотелось заключить ее в объятия и прижать к себе так же крепко, как тогда, под ивой.

— Сюзанна, посмотрите на меня.

Брэм ждал, пока ее ясные, синие, как ирисы, глаза не встретились с его глазами.

— Я все исправлю, — сказал он. — Я знаю, что подвел вас вчера вечером, но это не повторится. Мы с кузеном убедим ваших леди, что они будут здесь в безопасности. И они останутся. До ярмарки летнего солнцестояния я буду держать мужчин в узде — и подальше от вас. Так или иначе, но в течение следующих двух недель они станут милицией, которая произведет впечатление на гостей вашего отца.

Она недоверчиво хмыкнула.

— Я так и сделаю, Сюзанна. Потому что это долг офицера. Сделать из малопривлекательных мужчин солдат и гарантировать, что они обучены и подготовлены для службы в любое время и в любом месте, где понадобится. Это именно то, что я умею и делаю очень хорошо.

— Да, знаю. Я уверена, вы очень способный командующий, когда вам не приходится бороться с кексами к чаю, поэзией и размахивающими дубинками «синими чулками».

— Я отвлекся. Но все из-за вас, мисс Финч.

Ее губы чуть дрогнули в улыбке, и Брэм тотчас попался на этот рыболовный крючок. Но затем все исчезло — она отвернулась от него, глядя в сторону деревни. И было очевидно, что она очень беспокоилась за благополучие этих мест.

Брэм в очередной раз вздохнул.

— Сюзанна, не переживайте. — Он отступил на шаг. — Я собираюсь оставить кузена здесь, чтобы он пресмыкался перед вашими дамами. Если хотите, можете заставить его упасть на колени. Я же собираюсь поговорить с вашим отцом.

— Подождите. — Она повернулась к нему. — Вы обещали, что мой отец не будет ни в чем участвовать. Вы дали мне слово.

— О, не волнуйтесь. Я не собираюсь говорить с ним о милиции. Разговор будет… о вас и обо мне.

Наблюдая, как он идет к дому, Сюзанна задавалась вопросом: правильно ли она поняла его? Брэм только что сказал, что собирается поговорить с ее отцом о них двоих? Ну, тогда это похоже на…

— О, черт побери!

Приподняв юбки, Сюзанна побежала за Брэмом.

Она нагнала его, когда он уже подходил к боковому входу дома.

— Что вы имели в виду, — спросила она, задыхаясь, — когда сказали, что собираетесь говорить с моим отцом? Вы, конечно не собираетесь…

— Конечно, собираюсь.

Слуга открыл дверь, и он вошел в дом, оставив ее на пороге без каких-либо объяснений. Дразня ее. Непонятный, загадочный человек…

— Остановитесь всего лишь на минуту, — попросила она, шагая за ним по коридору. — Вы подразумеваете, — она понизила голос до шепота, — брак? И если это так, то разве вы не должны поговорить сначала со мной?

— А вам не кажется, что то, что мы совершили накануне, делает подобный разговор неуместным?

— Нет-нет, я не согласна. — Ее охватила паника, и она взяла его за руку, не давая уйти. — Вы собираетесь рассказать моему отцу… о прошлой ночи?

— Да. Кратко. Если я так внезапно попрошу у него вашей руки, он непременно захочет узнать причину подобной поспешности.

— Но если мой отец захочет узнать причину, то и все остальные захотят. Все леди. Вся деревня. Брэм, вы не можете сделать этого.

— Сюзанна, я должен. — Он поднял на нее взгляд своих изумрудно-зеленых глаз. — Этого требуют приличия…

Она всплеснула руками.

— С каких это пор вас стали волновать приличия?

Он не ответил. Отвернулся и пошел дальше. Быстро прошел по коридору и остановился перед входом в мастерскую ее отца.

— Сэр Льюис!

Брэм сильно постучал по дверному косяку.

— Не сейчас, пожалуйста, — послышался ответ.

— Он работает, — прошептала Сюзанна. — Никто не тревожит его, когда он работает.

Брэм лишь повысил голос:

— Сэр Льюис, это Брэмвелл! Мне нужно поговорить с вами по вопросу, не терпящему отлагательств.

— О Боже! — вырвалось у Сюзанны.

— Ну, хорошо, — сказал отец. — Идите в мою библиотеку. Встретимся там через несколько минут.

— Спасибо, сэр.

Брэм развернулся и без каких-либо комментариев направился в библиотеку сэра Льюиса. Сюзанна некоторое время постояла, мучаясь вопросом: стоит ли ей поговорить с Брэмом — или лучше отвлечь отца? Возможно, она должна просто побежать наверх, упаковать чемодан и… скрыться на каком-нибудь маленьком, не отмеченном на карте острове. Она слышала, что Сандвичевы острова[9]прекрасны в это время года.

Идея была заманчива, но она все же пошла в библиотеку. Брэм стоял как мрачный монолит в центре комнаты. Сейчас он походил на человека, ожидавшего собственных похорон.

— Почему вы это делаете? — спросила она, закрывая дверь.

— Потому что так — честно. И я не могу поступить иначе. — Он тихо вздохнул. — Я не должен был делать то, что сделал вчера, если я не готов отвечать за это сегодня.

— Но разве меня это вообще не касается? Разве вам совсем наплевать на мои чувства?

— Мне не наплевать ни на вас, ни на ваши чувства, в этом и дело. Вы получили хорошее воспитание и образование, а я забрал вашу добродетель.

— Нет, не забрали. Я сама отдала вам ее. Свободно и без каких-либо ожиданий.

Он покачал головой:

— Послушайте, я знаю, что вы придерживаетесь современных идей. Но мои собственные представления о браке более традиционные. Средневековые, как вы любите говорить. Если мужчина… почти что на площади лишает девственности девушку, получившую аристократическое воспитание, он должен на ней жениться. Конец истории.

Конец истории? В том-то и проблема… Возможно, она не была бы так напугана перспективой замужества — на самом деле брак мог бы сделать ее головокружительно счастливой, — если бы Брэм видел в их свадьбе начало, а не конец истории. И если бы эта история подразумевала любовь, дом и семью и заканчивалась словами: «И жили они счастливо и умерли в один день».

Но он думал иначе и следующей фразой все разъяснил:

— Это в ваших интересах, вот увидите. Мы поженимся до того, как я вернусь на войну, а затем вы будете вольны поступать как угодно. Вы будете леди Райклиф и сможете продолжить свою деятельность, но уже как графиня, что лишь поможет вам. К тому же у меня есть деньги. Много, и вы будете хорошо обеспечены.

— Как практично… — пробормотала Сюзанна.

Много лет прошло с тех пор, как она мечтала получить предложение руки и сердца, но ни одно из тех воображаемых предложений не походило на это.