Как профукать праздник. Любовь в больничной палате - Екатерина Мордвинцева

— Ты ничего не делал, — я смотрела в чашку с чаем, не поднимая глаз.

— Тогда почему ты избегаешь меня? Почему не смотришь в глаза? Почему отодвигаешься, когда я пытаюсь тебя обнять?

Я молчала.

— Кристина, — он взял меня за руку, и я не отдёрнула. — Пожалуйста. Если я что-то сделал не так, скажи. Я не умею читать мысли.

Я подняла на него глаза. В его серых глазах была боль, которую я не могла не заметить. Боль и недоумение.

— Ты был женат, — сказала я, и мои слова повисли в воздухе, как приговор.

Он побледнел. Я видела, как кровь отливает от его лица, как его рука, которая держала мою, напряглась.

— Что? — спросил он тихо.

— Я нашла статью, — я говорила, и голос мой дрожал. — Четыре года назад. Твоя жена пропала в горах. Тебя обвиняли.

Он смотрел на меня, и я видела, как его лицо меняется. Удивление сменяется болью, боль — чем-то, что я не могла прочитать.

— Ты искала обо мне в интернете? — спросил он.

— Случайно, — я покачала головой. — Я не специально. Я просто хотела узнать о тебе больше. И нашла это.

— И не спросила меня? — в его голосе была горечь. — Неделю молчала, мучилась, строила догадки?

— Я не знала, как спросить, — призналась я. — Я боялась.

— Чего? — он смотрел на меня, и я чувствовала, как его рука сжимает мою. — Что я убийца? Что я причинил ей вред?

— Я не знаю, — я отвела глаза. — Я просто... я не знала, что думать.

Он отпустил мою руку и откинулся на спинку стула. Его лицо было бледным, и я видела, как тяжело ему говорить.

— Её звали Аня, — сказал он, и его голос был глухим, как из-под воды. — Мы поженились, когда нам было по двадцать три. Думали, что это навсегда. Думали, что справимся со всем.

Я молчала, боясь перебить.

— Но мы не справились, — он усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья. — Я работал сутками, она тоже. Мы почти не виделись. А когда виделись — ссорились. Она говорила, что я её не люблю. Я говорил, что она не понимает.

— И вы поехали в поход, — сказала я.

— Да, — он кивнул. — Она хотела попробовать что-то новое. Сказала, что это спасёт наш брак. Я согласился. Думал, что смогу уделить ей время. Думал, что смогу всё исправить.

Он замолчал, и я видела, как его руки сжимаются в кулаки.

— Но я не смог, — сказал он. — Мы ссорились даже там. Она ушла вперёд, чтобы побыть одной. Началась буря. Я искал её, кричал, бегал по горам. Но не нашёл.

— А другие? — спросила я. — Говорят, вы часто ссорились.

— Часто, — он не отрицал. — Я не идеальный муж. Я был уставшим, раздражённым, я не умел говорить о чувствах. Но я не убивал её. Я искал её, пока не сбил ноги в кровь. Я до сих пор иногда вижу её во сне. Стоит на краю обрыва, смотрит на меня и говорит: «Почему ты не пришёл? Почему ты не спас меня?»

Я смотрела на него, и мне было больно. Больно за него, за ту женщину, за то, что он носит это в себе уже четыре года.

— Почему ты не сказал мне? — спросила я. — Когда рассказывал о сестре. Почему умолчал о жене?

Он поднял на меня глаза, и в них была такая боль, что у меня замерло сердце.

— Потому что я боялся, — сказал он. — Боялся, что ты посмотришь на меня так, как смотрят сейчас. С подозрением. Со страхом. Боялся, что ты подумаешь, что я убийца. Что ты уйдёшь.

— Я не ушла, — сказала я тихо.

— Но ты отдалилась, — он покачал головой. — Ты не смотрела на меня, не прикасалась, не говорила. Ты боялась.

— Боялась, — призналась я. — Но не того, что ты убийца. Я боялась... я боялась совпадения. Ты уже терял близкого человека. И теперь оказался рядом со мной, которая ждёт пропавших. Я боялась, что ты... что ты притягиваешь эту боль.

Он смотрел на меня, и я видела, как его лицо меняется.

— Ты думаешь, я приношу несчастья? — спросил он, и в его голосе была горечь.

— Я не знаю, что я думаю, — я покачала головой. — Я просто испугалась. Я потеряла подруг, я не хочу потерять ещё и тебя. Но когда я узнала о ней... мне показалось, что я ничего о тебе не знаю. Что ты чужой.

— Я не чужой, — он взял меня за руку. — Я тот же, кем был. Я не убивал Аню. Я не причинял ей вреда. Я просто не смог её спасти. И это самое страшное — знать, что ты не смог помочь тому, кого любишь.

— Ты её любил? — спросила я.

Он помолчал.

— Не так, как тебя, — сказал он наконец. — С ней всё было иначе. Мы были молодыми, глупыми, думали, что любовь — это когда не ссоришься. А с тобой... с тобой я понял, что любовь — это когда ты можешь быть собой. Когда тебя принимают таким, какой ты есть. Когда ты не боишься показать слабость.

Я смотрела на него, и слёзы текли по щекам.

— Прости меня, — прошептала я. — Прости, что не спросила сразу. Что молчала. Что боялась.

— Не надо, — он вытер мои слёзы. — Я понимаю. Я должен был сказать сам. Должен был рассказать, прежде чем ты узнала из интернета. Я просто... я боялся.

— Мы оба боялись, — я улыбнулась сквозь слёзы. — Может, хватит?

— Хватит, — он улыбнулся в ответ. — Мир?

— Мир.

Он обнял меня, и я уткнулась лицом в его плечо, чувствуя, как его руки обвивают меня, как он прижимает меня к себе.

— Я не уйду, — сказал он. — Что бы ты ни узнала. Что бы ни случилось. Я не уйду.

— И я не уйду, — ответила я. — Обещаю.

* * *

Мы просидели на кухне до поздней ночи.

Он рассказывал об Ане. О том, как они познакомились, как она смеялась, как мечтала стать художницей. О том, как она увлеклась горами и уговорила его пойти в поход. О том, как они ссорились из-за пустяков и не могли найти общий язык.

— Я не идеальный человек, — сказал он. — Я был плохим мужем. Я не умел говорить о чувствах, не умел быть рядом, когда это было нужно. Но я не убивал её. Я искал её, пока мог. И до сих пор иногда просыпаюсь