Как профукать праздник. Любовь в больничной палате - Екатерина Мордвинцева

Мы стояли на набережной, обнявшись, и ветер дул с реки, и снег кружился в воздухе, и я чувствовала, как его тепло согревает меня. Не только тело — душу.

— Саша, — сказала я, когда смогла говорить.

— Да?

— Ты прав. Я не должна была уходить. Не должна была молчать. Не должна была сомневаться. Просто... когда я прочитала ту статью, мне показалось, что я ничего о тебе не знаю. Что ты чужой. А потом я испугалась, что ты притягиваешь беду. Что я притягиваю. Что мы вместе — это катастрофа.

— И что теперь? — спросил он.

— Теперь я знаю, что это не так, — я подняла на него глаза. — Ты не притягиваешь беду. И я нет. Просто жизнь... она такая. Иногда больно. Иногда страшно. Но это не значит, что нужно бояться любить.

Он улыбнулся, и я увидела, как его лицо светлеет.

— Ты права, — сказал он. — Не нужно бояться.

— И я не хочу больше бояться, — я сжала его руку. — Я не хочу, чтобы между нами были секреты. Я не хочу, чтобы ты что-то скрывал. Я не хочу, чтобы мы ссорились из-за того, что не сказали вовремя.

— Я тоже не хочу, — он поцеловал меня в лоб. — Давай договоримся: никаких секретов. Никаких недоговорённостей. Если что-то беспокоит — говорим сразу. Хорошо?

— Хорошо, — я кивнула. — И никаких уходов посреди ночи.

— Это ты мне обещаешь? — он усмехнулся.

— Обещаю, — я улыбнулась. — И ты обещай.

— Обещаю.

Мы стояли на набережной, обнявшись, и снег падал на наши плечи, и я чувствовала, как внутри меня что-то меняется. Страх уходит. Сомнения тают. Остаётся только любовь.

— Замёрзла? — спросил он.

— Немного, — призналась я.

— Пойдём домой, — он обнял меня за плечи. — Я сделаю кофе. Или чай. Что хочешь.

— Чай, — я прижалась к нему. — С имбирём. Как ты умеешь.

— Хорошо, — он поцеловал меня в висок. — Пойдём.

Мы пошли по набережной, держась за руки, и я смотрела на замёрзшую реку, на снег, который кружился в воздухе, и думала о том, как странно устроена жизнь. Ещё вчера я боялась, что мы не справимся. Боялась, что прошлое разрушит нас. А сегодня я иду с ним по улице, и мне тепло, и я знаю, что всё будет хорошо.

— Саша, — сказала я.

— Да?

— Ты говорил, что знаешь, каково это — ждать без надежды. Ты ждал Аню?

— Ждал, — он кивнул. — Долго. Каждый день думал, что позвонят, что найдут, что она вернётся. Но прошёл месяц, потом два, потом год. И я понял, что она не вернётся.

— Как ты с этим справился?

— Работал, — он пожал плечами. — Работал, не думая ни о чём. Приходил в больницу утром, уходил ночью. Спал в ординаторской. Пока однажды не понял, что так нельзя. Что я не живу, а существую.

— И что ты сделал?

— Переехал, — он улыбнулся. — Сюда. Начал новую жизнь. Думал, что смогу забыть. Но не забыл. Просто научился жить с этой болью.

— А теперь? — спросила я. — Больно?

— Теперь легче, — он сжал мою руку. — Я встретил тебя. И понял, что жизнь продолжается. Что можно любить снова. Что можно быть счастливым, даже если прошлое не отпускает.

Я остановилась и посмотрела на него.

— Ты счастлив? — спросила я.

— Счастлив, — он ответил без колебаний. — Как никогда.

— Я тоже, — я улыбнулась. — Даже когда страшно. Даже когда больно. Я счастлива, что ты у меня есть.

Он поцеловал меня. Прямо на набережной, под падающим снегом, на виду у всего города. И я ответила на поцелуй, чувствуя, как внутри меня разливается тепло. Не от кофе, не от чая — от него.

— Пойдём, — сказал он, отстраняясь. — А то совсем замёрзнешь.

— Пойдём, — согласилась я.

Мы пошли домой, держась за руки, и я знала, что этот разговор навсегда останется со мной. Как напоминание о том, что любовь сильнее страха. Что правда сильнее секретов. Что мы сильнее, чем кажемся.

* * *

Дома он сделал чай с имбирём, как обещал. Мы сидели на кухне, пили из больших кружек, и я чувствовала, как тепло возвращается в замёрзшие пальцы.

— Кристина, — сказал он, когда мы допили чай.

— Да?

— Ты простила меня? За то, что не сказал о жене?

— Не за что прощать, — я покачала головой. — Я понимаю, почему ты молчал. Я бы, наверное, тоже не сказала. Сразу.

— Я должен был, — он вздохнул. — Я знал, что рано или поздно ты узнаешь. Думал, что смогу сказать сам. Но всё откладывал, боялся.

— Не бойся больше, — я взяла его за руку. — Я здесь. Я не уйду.

— И я не уйду, — он поцеловал мои пальцы. — Обещаю.

Мы сидели на кухне, смотрели, как за окном темнеет, и я чувствовала, как внутри меня успокаивается буря. Не исчезает, нет. Но становится тише.

— Что будет дальше? — спросила я.

— Не знаю, — он пожал плечами. — Но я хочу, чтобы ты была рядом. Что бы ни случилось.

— Я буду рядом, — я улыбнулась. — Обещаю.

Он обнял меня, и я закрыла глаза, чувствуя, как его руки согревают меня, как его дыхание смешивается с моим.

— Саша, — сказала я.

— Да?

— Я больше не боюсь.

— Правда?

— Правда, — я открыла глаза и посмотрела на него. — Я не знаю, что будет завтра. Не знаю, найдут ли самолёт. Не знаю, вернутся ли они. Но я знаю, что я не одна. И что я справлюсь.

— Справишься, — он улыбнулся. — Ты сильная.

— Я не сильная, — я покачала головой. — Просто у меня есть ты.

Он поцеловал меня, и в этом поцелуе было всё: и боль, и надежда, и обещание. Обещание, что мы справимся. Что мы будем вместе. Что любовь сильнее страха.

А за окном падал снег, и город затихал, и я знала, что этот вечер навсегда останется в моей памяти. Как вечер, когда я перестала бояться.

Глава 16

Он пригласил меня в субботу.

— Приходи, — сказал он, когда мы пили кофе в моей кухне. — Хочу показать тебе свой дом.

Я посмотрела на него. За эти недели я узнала его лучше, чем за годы с Максимом. Я знала, как он пьёт кофе — чёрный, без сахара, маленькими глотками. Как улыбается, когда я рассказываю смешные истории с работы. Как морщит лоб, когда читает новости о поисках, которые уже никто не вёл. Я знала его привычки, его вкусы, его голос во сне. Но я никогда не была у него дома.

— Боюсь, — призналась я.

— Чего?

— Не знаю, — я пожала плечами. — Там ты другой. Не тот, кого я знаю.

— Я тот же, — он