Как профукать праздник. Любовь в больничной палате - Екатерина Мордвинцева

Первая ссылка вела на страницу больницы. Стандартная анкета: образование, стаж, специализация. Ничего интересного.

Вторая ссылка вела на старую новость, датированную четырьмя годами назад. Я прочитала заголовок и замерла.

«Пропала без вести: в горах Алтая исчезла туристка. Следствие рассматривает разные версии».

Я смотрела на экран, и слова не складывались в предложения. Это была не та новость. Это был другой человек. Однофамилец. Ошибка.

Но пальцы уже нажали на ссылку.

Страница загрузилась, и я увидела фотографию. Молодая женщина, улыбающаяся, с длинными светлыми волосами и голубыми глазами. Красивая. Счастливая. Живая.

А под фотографией — текст. Я читала, и каждое слово врезалось в память, как удар.

«Анна Белова, 26 лет, пропала во время пешего похода в горах Алтая. Группа туристов попала в снежную бурю, в результате чего Анна отстала от группы. Поиски, длившиеся две недели, результатов не дали. Туристка объявлена пропавшей без вести.

Особое внимание следствие уделяло мужу пропавшей, Александру Белову, который находился в той же группе. По словам других туристов, между супругами часто возникали конфликты. Однако прямых улик, указывающих на причастность Белова к исчезновению жены, найдено не было».

Я дочитала до конца. Потом перечитала снова. И ещё раз.

Александр Белов. Тот же возраст. Тот же город. Та же профессия — в статье упоминалось, что он работает неврологом в областной больнице.

Это был он.

Я положила телефон на стол и уставилась в окно. Руки дрожали. Внутри всё сжалось в комок, и я не могла понять, что чувствую. Страх? Непонимание? Предательство?

Он был женат. Его жена пропала. Он был под следствием.

Я думала о том, как он говорил о своей сестре. О том, что потерял близкого человека. Он сказал: «Я терял. Я знаю». Он имел в виду сестру? Или жену? Почему он не сказал о жене?

Я закрыла глаза и попыталась успокоиться. Это было давно. Четыре года назад. Его не обвинили. Доказательств не нашли. Может быть, он не виноват. Может быть, это просто трагическое совпадение.

Но внутри меня жил холодный червячок сомнения. Он уже терял близкого человека. И теперь оказался рядом со мной — с женщиной, которая ждёт пропавших. Которая тоже потеряла.

Совпадение?

Я не знала.

* * *

Саша пришёл в семь.

Я слышала, как он открывает дверь своим ключом — я дала ему их на прошлой неделе, чтобы он мог заходить, когда я не слышу звонка. Я сидела на кухне, смотрела в окно и не обернулась.

— Привет, — сказал он, заходя. В голосе была привычная теплота, но я чувствовала, как внутри меня всё сжимается.

— Привет, — ответила я, не глядя на него.

Он поставил пакет с продуктами на стол, подошёл ко мне и поцеловал в макушку, как делал всегда. Я не отстранилась, но не ответила.

— Ты в порядке? — спросил он. — Выглядишь усталой.

— Всё нормально, — я встала и подошла к плите. — Чай будешь?

— Буду, — он сел на стул, и я чувствовала его взгляд на своей спине.

Я заварила чай, поставила чашки на стол, села напротив. Я смотрела на него, и мне казалось, что я вижу его впервые. Те же тёмные волосы, те же серые глаза, та же лёгкая улыбка. Но что-то изменилось. Или я изменилась.

— Ты какая-то странная, — сказал он, беря чашку. — Что-то случилось?

— Нет, — я покачала головой. — Просто устала. Не спала сегодня.

— Опять кошмары?

— Да, — соврала я. На самом деле я не спала, потому что читала о нём. Всё, что могла найти.

Он посмотрел на меня долгим взглядом, и я боялась, что он прочитает мои мысли.

— Может, сходим куда-нибудь? — предложил он. — Прогуляемся. Свежий воздух полезен.

— Не хочется, — я отвела глаза. — Может, завтра.

— Хорошо, — он не настаивал. — Тогда давай закажем что-нибудь. Не буду же я тебя заставлять готовить.

— Давай, — я кивнула, хотя есть совсем не хотелось.

Мы заказали пиццу. Сидели на кухне, ели, смотрели телевизор. Всё как обычно. Но между нами появилось что-то, чего не было раньше. Стена. Невидимая, но осязаемая. Я говорила односложно, не смотрела в глаза, отодвигалась, когда он пытался меня обнять.

— Кристина, — сказал он, когда я встала, чтобы убрать со стола. — Что происходит?

— Ничего, — я не обернулась.

— Ты врёшь, — его голос был спокойным, но я слышала в нём что-то, чего раньше не было. — Что-то случилось. Скажи мне.

Я стояла спиной к нему, сжимая в руках тарелку, и чувствовала, как сердце колотится где-то в горле.

— Я не хочу об этом говорить, — сказала я.

— Хорошо, — он помолчал. — Я подожду.

Он не ушёл. Он остался на кухне, помог убрать, вымыл посуду, потом мы сидели на диване, смотрели какой-то фильм, и я чувствовала его рядом, но не могла придвинуться. Не могла позволить себе расслабиться.

Когда он ушёл, я долго стояла у окна, глядя на улицу, где горели фонари, и думала о том, что я натворила. Он ничего не сделал. Он был тем же, кем был вчера. А я изменилась.

Но я не могла забыть те слова. «Следствие рассматривает разные версии». «Между супругами часто возникали конфликты». «Прямых улик не найдено».

Почему он не сказал мне? Почему скрыл?

Я взяла телефон и набрала номер Инги.

— Крис? — она ответила сразу. — Что случилось?

— Ничего, — я говорила тихо, чтобы не разбудить соседей. — Я просто... я хотела спросить. Если бы вы узнали что-то о человеке, который вам дорог, что-то, что он скрывал... как бы вы поступили?

— О чём ты? — в её голосе появилась тревога.

— Я не могу сказать. Просто... представь.

Она помолчала.

— Я бы спросила, — сказала она наконец. — Не делала бы выводов, не додумывала. Просто спросила.

— А если он не захочет отвечать?

— Тогда подумала бы, стоит ли мне быть рядом с человеком, который не хочет быть честным со мной.

Я закрыла глаза.

— Спасибо, — сказала я. — Спокойной ночи.

— Крис, ты меня пугаешь, — сказала Инга. — Ты в порядке?

— В порядке. Просто задумалась.

Я отключилась и легла на диван, глядя в потолок. Инга была права. Нужно спросить. Но как? Как спросить человека, который для тебя стал всем, о том, был ли он причастен к смерти своей жены?

Я не знала.

* * *

Дни шли, а я не решалась.

Саша приходил каждый день, как обещал. Он приносил продукты, готовил ужин, мы смотрели фильмы, но я была отстранённой, холодной. Я чувствовала, как он пытается пробить эту стену, которую я возвела, но я не пускала.

— Кристина, — сказал он