Последняя из Танов - Лорен Хо

– Спасибо, – удовлетворенно ответила я. – И это был не один половой контакт, а несколько, хотя все произошли в течение одной ночи.

Доктор выглядел так, будто глубоко сожалел о выборе профессии, и я заткнулась.

– Мисс Тан, рекомендую вам перестать перебирать варианты причин своей смерти. Отвлекитесь от этого вопроса, проведите время с семьей и друзьями. У нас будет больше информации через три-пять дней, когда придет результат вашего анализа на ЗППП. А пока что, пожалуйста, сосредоточьтесь на том, чтобы пропить полный курс антибиотиков и употреблять побольше свежевыжатого клюквенного сока.

Я ехала домой на такси с лекарством и двумя литрами клюквенного сока. Мне было очень жалко себя, и совсем не утешили пустые заверения доктора в том, что это «всего лишь» инфекция мочевыводящих путей – я видела осуждение в его взгляде, когда он пожимал мне руку на прощание. И неважно, что Орсон стал первым мужчиной, с которым я переспала почти что за год, и что за три десятка с хвостиком лет я спала только с четырьмя партнерами, и всегда в моногамных отношениях. Будь я мужчиной, доктор смотрел бы на меня с сочувствием.

9:15. Позвонила Кай и сказала, что сегодня не приду в офис. Наверное, она свалилась со стула. За все пять лет работы в этой конторе я провела на больничном не больше трех дней.

– Насколько сильно ты заболела? – в ужасе прошептала она.

– Сердце болит, – пробормотала я и повесила трубку. Не стала ей говорить, что вскоре могу и вовсе попрощаться с жизнью. Эту ношу я должна нести сама.

9:55. Мне так сильно было себя жаль, что я решила позвонить единственному человеку, который помогал мне пройти через каждый постыдный эпизод в жизни, – сестре Мелиссе.

Как только она взяла трубку, я завыла:

– Орсон не написал мне ни разу после секса, и он, кажется, меня забыл, и мне больно писать, и теперь я, кажется, умру!

– Бросил, – поправила она.

– Что?

– Правильнее было бы сказать, что бросил. Ну, неважно. Продолжай.

Она выслушала перечень моих злоключений, не перебивая, и даже не посмеялась над тем, какой я ипохондрик. Мелисса принимала мои причуды.

– Слушай, сестричка, тебе надо расслабиться. Ты совершила ошибку, но, если будешь переживать о ней, ничего все равно не изменится. Иди налей себе стакан теплого молока и ложись спать. По голосу ты кажешься совершенно измотанной.

– Так и есть, – всхлипнула я.

– Возьми больничный еще на день и не забывай принимать лекарство, – напомнила она, и мы попрощались.

Я сделала все так, как она сказала, и провалилась в тревожную дремоту.

Среда, 23 марта

3:40. Пробудилась от беспокойного сна с ощущением, будто вместо век у меня наждачная бумага. Кажется, внизу живота больше нет жжения, но моча у меня цвета радиоактивного лимона.

7:00. Сползла с кровати, чувствуя слабость, а лицо у меня размером с арбуз из-за отека – может, из-за лекарств, а может, из-за ведерка мороженого с соленой карамелью. Попыталась отвлечься от всего, приняв горячий душ, но это привело лишь к тому, что я стала похожа на Фредди Крюгера. Расстроилась от мысли, что если бы сверстники Орсона случайно нашли этот дневник и прочитали, то без «Гугла» и не поняли бы, что за Фредди такой. Дурацкие мысли.

Попыталась прервать полосу неудач, повторяя вдохновляющие цитаты из своей коллекции на рабочем столе, но это лишь продемонстрировало, что в моей жизни настолько не хватает вдохновения, что приходится читать идиотские слова других людей для решения проблемы, которую я вообще-то могла предвидеть. Мне бы стоило вместо этого написать собственный путеводитель по жизни. Первый совет пре-миллениалам, оказавшимся в моей позиции, таков: не встречайтесь с человеком, который никогда не держал в руках видеокассету. Даже не смотрите в направлении человека, который знает слова любой песни One Direction. Ибо если посмотрите, вас приманит его плоский живот и густые волосы, и потом пожалеете об этом.

Попыталась найти часы «Картье Баллон Блю» из розового золота в своей коллекции, но не смогла. Родители подарили мне их на выпускной, сделав милую гравировку; это вообще был один из немногих случаев на моей памяти, когда они работали над чем-то совместно. Хм-м. Может, я их где-то оставила? Надо будет поискать в спортивной сумке на работе.

8:35. Обнаружила пару носков, настолько вонючих, что Суреш выбежал из кабинета. Но часов нет. Может, они у Линды. У нее есть ключи от моей квартиры, и она частенько берет что-то из одежды или аксессуаров, что не совсем честно, ведь она носит размер меньше, и я не могу одалживать ее вещи. Правда, у нее божественная коллекция сумок «Гермес», «Дельво» и «Шанель». Кстати, о сумках – часы могли у меня в какой-нибудь затеряться. Надо будет их все проверить, когда вернусь домой.

Написала Линде СМС, чтобы подтвердить встречу на обед в полдень, так как мы уже давно не виделись. Она наверняка будет спрашивать, как у меня продвигаются дела с «Тиндером». А мне нужно обязательно спросить, брала ли она мои часы.

9:40. Женевьева с улыбкой Чеширского Кота зажала меня в углу столовой.

– Кажется, маленькая птичка видела тебя с неким аппетитным мальчиком в «Куиннс» пару дней назад. Что, негусто у тебя с кандидатами, пришлось переходить на подростков?

– Кто тебе рассказал такую чушь? – нахмурилась я. Когда на меня нападают, уже не до вежливости.

– Мои глаза! – каркнула она и наморщила нос. – Ну, я думаю, ты меня поняла. Растлительница мало– летних.

Правда оказалась слишком унизительной, так что я ретировалась, поджав хвост, и даже не придумала остроумный ответ этой женщине-глисте. Только на своих друзей я и могу положиться. И поэтому пойду на обед с Линдой – она сильная женщина, которая не нуждается в мужчине. Буду как она.

13:10. Прождала Линду сорок минут в лобби гостиницы, а потом отползла обратно в офис, отчаянно пытаясь сконцентрироваться на работе, и вот она наконец прислала СМС с жалким оправданием:

Кое-что неотложное нужно было сделать по работе. Извини.

Конечно, это нормально, ведь дружба несовершенна, как и любовь, и чаще всего люди просто приманивают тебя чертовой морковкой, а потом растаптывают твои мечты, как и… Как…

– Что случилось? – с тревогой спросил Суреш, отрываясь от компьютера. – Почему ты плачешь?