Гробница Фараона - Виктория Холт

О скандале скоро забудут, а состояние останется при мне.

Мои тетушки жаждали выдать меня замуж! А теперь, когда я была на пороге этого события, я чувствовала: они не слишком довольны. Будучи молодой и богатой, я больше не нуждалась в финансовой поддержке супруга, а ведь именно из-за этого они выбирали для меня сначала Оливера, а потом Эвана. Теперь, прежде чем я узнала, что стала богатой наследницей, я обручилась со странным человеком, к тому же его отец недавно умер таинственной смертью. Не этого они хотели для меня.

Когда я пришла к ним после чтения завещания, они смотрели на меня странно, словно на чужую. Я засмеялась над ними.

— Вы глупые, старые тетушки, вы ведь мои настоящие тетушки. Теперь я стала богатой, но я осталась такой же. И знаете, теперь в этом доме больше не будет грошовой экономии. У вас будет постоянный доход, чтобы вы могли вести удобную жизнь, к которой привыкли.

Это был трогательный момент. Лицо Элисон скривилось от чувств, а у Доркас потекли слезы. Я обняла их.

— Подумайте только, вы можете переехать из коттеджа, продать его (сэр Ральф завещал коттедж им), можете купить хороший дом, завести служанку или двух…

Элисон засмеялась.

— Джудит, у тебя, как всегда, разыгралось воображение. Нам здесь очень хорошо, а теперь это наш собственный дом. Здесь мы и останемся.

— Отныне вам не надо беспокоиться, как свести концы с концами.

— Ты не должна потратить все деньги, прежде чем их получишь.

Я рассмеялась.

— Их так много, а если вы сомневаетесь, что теперь я буду о вас заботиться, то вы совсем не знаете Джудит Осмонд.

Доркас вытерла глаза, а Элисон спросила серьезным голосом:

— Джудит, а как насчет него?

— Кого?

— Ну, этого мужчины, за которого ты собираешься замуж.

— Его зовут Тибальт.

Они обе озабоченно смотрели на меня.

— Теперь, когда у тебя… — начала Элисон. — Теперь, когда у тебя такое наследство…

— Боже мой, — воскликнула я. — Не думаете же вы, что я…

— Мы думаем, может ему было известно…

— Что известно? — потребовала уточнить я.

— Что ты наследница огромного состояния.

— Тетушки! Вы совершенно не правы. Мы с Тибальтом предназначены друг для друга. Меня страстно увлекает его профессия.

Элисон произнесла резким тоном, что было ей совершенно не свойственно:

— Надеюсь, что он страстно не интересуется твоими деньгами.

Я рассердилась на них.

— Это чудовищно. Разве он может… Кроме того…

— Джудит, мы просто беспокоимся о тебе, — сказала Доркас.

Моя злость сразу прошла. Это правда. Они всегда беспокоятся обо мне, о моем благополучии.

— Слушайте! — начала я. — Я люблю Тибальта… Люблю… Люблю! Вам понятно? Я всегда его любила и всегда буду любить. Мы будем вместе работать. Мы идеально подходим друг для друга. И не говорите мне ничего больше. Не смейте думать ничего дурного.

— О, Джудит! Тебя всегда заносит. Я только надеюсь…

— Надеешься? Зачем надеяться, когда я знаю наверняка.

— Значит, ты действительно любишь его?

— Вы еще сомневаетесь?

— Нет. Мы сомневаемся в нем.

— Конечно, он не демонстрирует своих чувств, как я. А кто из мужчин это делает?

Они согласились, что немногие.

— Он кажется одиноким, бесчувственным, находится от всех в стороне… но это не так.

— Если ты не будешь счастлива, мы будем страдать.

— Нечего бояться. Я не разобью ваших сердец.

— Ты и на самом деле счастлива? — спросила Элисон.

— Я люблю Тибальта. И он хочет на мне жениться. А при таком стечении обстоятельств, разве я могу быть несчастливой?

* * *

В доме священника все выглядело по-другому. Меня тепло приветствовала Сабина.

— Джудит, как весело! Вся наша старая команда опять вместе, мы с тобой породнились. Интересно, правда? Вот только бедный Хадриан остался один, но ведь нас было нечетное число: три женщины и четверо мужчин. Замечательное соотношение и довольно редкое. Тибальт не был одним из нас, я имею в виду в классе. И дорогой Эван и мой любимый Оливер… Они же были нашими учителями. Как я довольна. А ты командовала всеми нами, правда, Джудит? Вот тебе и подойдет Тибальт. Я всегда говорила Оливеру, тебе нужен кто-то, кто бы мог командовать тобой. А теперь у тебя есть Тибальт. Конечно, он будет приказывать не так, как ты нам, но все же станет настаивать на своем. Невозможно представить, чтобы кто-то мог командовать Тибальтом, правда? О, Джудит, ты такая везучая. Я не хотела бы другой избранницы для моего дорогого брата.

Все-таки это более благоприятная точка зрения, чем у обитательниц коттеджа «Радуга». Сабина продолжала:

— Все произошло настолько стремительно. Сэр Ральф… все это… и деньги. Ты сможешь повсюду путешествовать с Тибальтом. Моему отцу всегда приходилось заинтересовывать людей… чтобы они финансировали его поездки. Конечно, он и сам много тратил на них. Моя мама всегда говорила, что мы были бы сказочно богаты, если бы не маниакальная страсть отца.

Выходит, где бы ни говорили о моей грядущей свадьбе, повсюду обсуждали мое неожиданное наследство.

* * *

Я не могла лишить себя удовольствия поговорить с леди Бодреан.

После оглашения завещания я предстала перед ней. Она посмотрела на меня, как на что-то отвратительное, видимо, такой я и была.

— Значит, вы пришли сообщить мне о своем уходе.

— Безусловно, леди Бодреан.

— Я ожидала, что это вскоре произойдет. Следовательно, мне опять причинили неудобство.

— Если я являюсь для вас таким ценным человеком, а этот факт вы успешно скрывали, я могла бы остаться еще на неделю, чтобы за это время вы смогли найти мне замену.

— Теперь-то вы знаете, что вас мне навязали. До вас у меня никогда не было компаньонки.

— Следовательно, вы не будете возражать, если я покину вас немедленно.

Очевидно, она пришла к выводу: после такого поворота судьбы, когда я получила наследство, я перестала быть достойным объектом угнетения, поэтому она решила незамедлительно расстаться со мной, только делала вид, что раздумывает.

То, что я дочь сэра Ральфа, ее не удивило. Скорей всего, его доброе ко мне отношение подтвердило ее подозрения относительно моего происхождения и именно из-за этого она относилась ко мне предвзято. А моя помолвка с Тибальтом и вовсе ее озадачила. Она хотела поженить Тибальта и свою дочь Теодосию, но приз достался мне, и она была весьма раздражена.