Опасные игры - Джей Ти Джессинжер

Док резко замолкает. Затем, более хриплым голосом продолжает: — Последнее, что я ей сказал, было: «Хватит вести себя как стерва». Я так и не успел извиниться. К тому времени, как я до нее добежал, она уже умерла. Глаза широко открыты. Все переломано. Водителя так и не нашли. Прошло десять лет, а она все еще постоянно мне снится. Ее лицо в тот момент, когда я назвал ее стервой.

Он снова замолкает. На этот раз не продолжает.

Я тяжело вздыхаю и провожу руками по лицу. Я знаю, что ничем не могу ему помочь, знаю, что сейчас он погружен в свой личный ад воспоминаний и сожалений.

Если смерть чему-то и учит, так это смирению. И тому, что нельзя тратить ни единого мгновения на всякую ерунду, потому что вся наша жизнь – это тикающие часы, которые остановятся тогда, когда меньше всего этого ждешь.

На столешнице из нержавейки, где Док его оставил, звонит мобильник.

Я вскакиваю на ноги, сердце колотится. Док тоже поднимается и широким шагом направляется к телефону. Я спешу к нему, волоча за собой металлическую стойку для капельницы, к которой я подключен.

— Алло? — Док прислушивается, сосредоточившись. — Привет, Кей. — Затем бросает взгляд на меня. — Да. Он стоит прямо здесь.

— Что он говорит? — рявкаю я. — Он нашел Эвелину? Что происходит?

Док раздраженно машет рукой, призывая меня заткнуться. Снова слушает, затем оглядывает меня с ног до головы.

— Я дал ему твои брюки – нет, джинсы – и толстовку – простую черную, чувак, – и твои ботинки. Нет, не «Феррагамо». Ботинки.

Я громко заявляю: — Они мне малы.

Док снова слушает, потом морщится.

— Нет, я не собираюсь измерять ему размер ноги!

— Эвелина у него? — рычу я.

То, что отвечает Киллиан, заставляет Дока скривиться.

— Черт возьми, вы двое как пара горилл, бьющих себя в грудь. Простите, но я не могу быть мясом в вашем мужском сэндвиче. — Он протягивает мне телефон, качая головой.

Я выхватываю его и прижимаю к уху.

— Блядь, умоляю, скажи, что она у тебя.

— Она не у меня.

Я опускаю руку с телефоном, запрокидываю голову и в отчаянии кричу в потолок. Снова поднеся телефон к уху, я требую: — Рассказывай, что происходит.

— Происходит то, что я нашел одного очень мертвого человека по имени Владислав Михайлов на дне подвала заброшенного поместья за городом, недалеко от Варшавы…

— Ты в Польше? Дай мне твои точные координаты!

Его разочарованное цоканье приводит меня в бешенство.

— Ты зациклился на мелочах. Сейчас не время разбираться с твоими проблемами с доверием, дружище.

Я молчу, кипя от ярости, пока он не сдается.

— Ладно, чертов придурок. Бери ручку.

— Док. Мне нужны бумага и ручка. — Он быстро их достает, и я говорю Киллиану: — Давай.

Я записываю продиктованные координаты, затем зачитываю их вслух для проверки. Когда я заканчиваю, он спрашивает: — Я могу продолжить, или ты закончил с допросом?

— Я еще даже не начинал, — цежу я свозь стиснутые зубы.

— В любом случае, — со вздохом произносит Киллиан, — наш мертвец любезно оставил свой бумажник и мобильный телефон. Сейчас скину тебе фото его удостоверения личности.

Мое сердце подпрыгивает.

— Что за телефон?

— «Андроид».

— Ты можешь зайти в историю местоположений и посмотреть карту всех мест, где он был!

Киллиан фыркает.

— Да неужели? Надо же, а я бы в жизни не додумался. Спасибо за полезный совет.

Боже, этот парень. Я бы сбрил ему брови, пока он спит.

— Скажи мне, что у тебя есть хоть что-то стоящее, пока я не сошел с ума.

В повисшей паузе я прямо слышу, как он улыбается.

— Для начала скажи, что ты благодарен мне за спасение твоей жизни.

Я снова опускаю руку с телефоном, глубоко вдыхаю и считаю до десяти. Вернув трубку к уху, говорю так спокойно, как только могу: — Я благодарен, что ты спас мне жизнь.

Киллиан издает недовольный звук, давая понять, что мое выражение признательности его не вполне устроило.

Я делаю еще несколько вдохов, считаю чуть дольше.

— Киллиан. Я хочу выразить искреннюю признательность за то, что ты появился вовремя, забрал меня в скорой, привез в свое убежище и позвал Дока, чтобы он заштопал все мои раны. Спасибо. Правда. От всего сердца.

Он на мгновение замолкает. На заднем плане я слышу отдаленный раскат грома.

— Не могу понять, это сарказм или нет.

Я едва не швыряю телефон через всю комнату, но вместо этого выдаю несколько десятков отборных ругательств, пока Док наблюдает за мной со стороны, качая головой. Когда я перестаю орать, Киллиан смеется.

— Боже мой. Вот это темперамент. Ты просто ходячий пороховой заряд, друг мой.

Во всю мощь своих легких я кричу: — Где моя женщина?

— Фу, — бормочет он. — Я – Тарзан. Ты – Джейн. Ни капли утонченности. — Затем уже нормальным голосом: — Я загружу данные с SIM-карты телефона и отправлю их тебе. Уверен, тебе будет интересно. Ты и твоя команда можете изучать их, строить планы. А у меня есть другие дела. Я скоро с вами свяжусь.

Паника пробегает по моей спине, смыкает ледяные когти на горле и сжимает.

— Свяжешься? О чем ты, черт возьми, говоришь? Ты знаешь, где она, или нет?

Киллиан игнорирует мои вопросы.

— Можешь пользоваться убежищем столько, сколько захочешь. Док даст тебе все необходимое.

А затем – просто невероятно – он вешает трубку.

Я стою, в шоке глядя на телефон в своей руке, пока электронный звон с другого конца склада не отвлекает меня. Это компьютерный блок. Один из множества экранов загорелся. Строка за строкой появляется зеленый текст, быстро прокручиваясь сверху вниз.

Док радостно восклицает: — О, смотри, код! Обожаю, когда он делает что-то в стиле «Матрицы».

— Да, — мрачно говорю я, уже набирая Коннора. — Это тоже мое самое любимое.

Спустя полчаса Табби составила карту всех мест, где наш покойный друг Влад побывал за последние полтора месяца, нашла информацию о его учебе, судимостях, водительских правах, кредитах и трудоустройстве, проверила всю его большую семью и известных знакомых, изучила все контакты в его телефоне и